— Другую?

— Да, и я видела другого Юлиана, он не знал меня, и не желал быть мне другом, — тихо сказала Лина, а Тигран замер, понимая, что она рассказывала о том, что было там, под Акрополем. — Я видела другого тебя… твоего отца, и я была не нужна тебе, вы вышвырнули меня из штабной палатки как собаку. И ты снова напал на меня, желая убить, — уже сквозь слёзы произнесла она. — Я видела Максимилиана в объятиях Мильто. Понимаешь? Я видела, как они занимались любовью, потому что муж меня не помнил!

Тигран крепко прижимал к себе девушку и не мог поверить в то, что она говорила. Это было дикостью.

— И я не знаю кому теперь верить, — продолжила Лина. — Я видела ваши души, эгоистичные и чёрствые. А Максимилиан… ему нужна его Греция, а не я. И спустился он в Аид только ради своей страны.

— Ты не права, — только и смог произнести Тигран, соглашаясь с тем, что обсуждать это действительно не стоит. Это не те знания, которыми он хотел владеть. И он даже не представлял, как Лина может спокойно жить с такой ношей на плечах.

— Не права? Тигр, я считала тебя братом, а сейчас… я не верю тебе. Я вам никому не верю.

— Малышка, ты разрываешь мне сердце, — произнёс Тигран. — Мне не известно, что было там, но я знаю точно, что в этом мире любой готов жизнь отдать за тебя. И я в том числе.

Лина уткнулась лицом в сильное плечо, исполосованное страшными шрамами, оставшимися после плена, и закрыла глаза. Конечно, Тигран был прав, да она и сама об этом знала, но не желала признаваться себе. И даже в Аиде, и Юлиан, и Тигран были готовы оказать ей поддержку.

— Ты самое чудесное создание на свете, — тихо произнёс он, гладя девушку по мягким волосам.

— Ты говоришь как Кастор, — улыбнулась Лина.

— Кастор? Он тебе говорил это?

— Ага, и хотел меня похитить, представляешь? Только Максимилиану не говори, — поспешила добавить она, злясь на свой длинный язык. Неверно всё-таки не стоило рассказывать это Тиграну.

— О боги, Лина. Макс же хочет фракийцу Византий отдать, а ты говоришь такие вещи!

— Ну и что? Он же хороший человек. И потом мы с ним поговорили, и он пообещал мне, что больше не вернётся к этой мысли. Но мне было приятно слышать, что я желанна как женщина не только для мужа.

— Ты ненормальная, Лина… — усмехнулся Тигран. — Ненормальная и действительно самая прекрасная женщина на свете.

— На свете… в Аиде ты говорил иначе…

— Малышка, ну что ты глупости говоришь? Как я могу доказать тебе, что ты дорога мне как сестра, и я готов на всё ради тебя?

— Поцелуй меня.

— Что? — ошарашено спросил Тигран.

— Я хочу чтобы ты поцеловал меня, — очень серьёзно произнесла Лина и, развернувшись, села верхом на мужчину, обвив его ногами.

Она требовательно смотрела на израненное лицо друга и ждала.

— Зачем?

— Когда ты просил меня о том же в Риме, я тебя не спрашивала.

Тигран нервно сглотнул, спорить с этим доводом было глупо, нерешительно обнял её и потянулся к губам Лины, которые были нежными, сладкими и дурманящими, так же как и тогда.

Он и сам не знал зачем в тот раз попросил поцеловать его, сексуального влечения к Лине не испытывал, хотя она и была очень красивой девушкой. А то, что тогда она не отказала ему, много значило для него.

Но если тот поцелуй был больше дружеским, то сейчас Лина завладела его губами страстно, и требовательно, а мужское тело тут же отреагировало на это.

— Хватит, — произнёс Тигран, с силой отрывая от себя Лину. — Я не буду заниматься любовью с женой брата. — Холодно сказал он.

— Прости… — тут же сказала она, слезая с него. — Прости тигр. Я не знаю что со мной происходит. Верней я знаю, но не могу справиться с этим…

— Я могу помочь тебе?

— Просто побудь со мной.

— А ты расскажешь мне историю про славного Геракла?

— Конечно, — широко улыбнулась Лина, радуясь, что может угодить другу. В голове был полный сумбур, мысли скакали от одной к другой, и каждая вторая заканчивалась суицидом. И ещё ей было стыдно… стыдно за этот импульсивный поступок.