Лина гневно сжала поводья в своих руках, пытаясь совладать с яростью.

— Лина, успокойся, — очень тихо произнёс полководец, и она в очередной раз поразилась тому, как он может так хорошо видеть и всё замечать вокруг, при этом смотря прямо.

— Я… я спокойна, — ответила она не своим голосом, и поняла что плачет. Да что же это такое! Сколько можно реветь?! Хватит уже.

Максимилиан повернул голову и посмотрел на жену тёмными, как грозовое небо глазами, в которых проскальзывали искорки нежности.

— Я люблю тебя, — одними губами прошептал он. Лина благодарно улыбнулась ему и отчётливо услышала, как с души упал камень, рассыпавшись на мелкие осколочки.

Она тоже любила его. Любила больше жизни.

Царская процессия быстро доехали до дворца, Максимилиан очень нежно подхватил жену за талию и снял с лошади, но лицо у него при этом было такое, как будто он собирался её убить прямо тут на месте, без суда и следствия, но ей было уже всё равно. Лина знала, что это всего лишь маска.

Все, кому было положено, прошли во дворец вслед за своим царём, и далее в тронный зал. Встали по своим местам. Советники, министры — вдоль стен в соответствии с чёткой иерархией, Кастор с сыном рядом с троном и Лина с другой стороны. И лицо её выражало полную покорность и готовность принять наказание.

Максимилиан молчал, и в зале образовалась оглушительная тишина.

Лине были не понятны все эти сложности. Он был царём, служили в этом дворце верные ему люди, и какая, в самом деле, причина смерти этого трусливого и скользкого типа, который всего лишь по праву рождения должен был стать правителем большого города. Почему нельзя было просто назначить другого?

Но и Максимилиан, и Тигран смотрели на неё как на дурочку, когда она спросила это, и, по всей видимости, этот вопрос являлся не простым.

— Лина, — вдруг сказал Максимилиан, и она подпрыгнула от неожиданности. — Твоя вина не вызывает сомнения и ты должна понести наказание.

— Но в руках Грациана был… — начал говорить Кастор, но тут же замолчал, увидев тяжёлый взгляд Максимилиана.

— Кастор, ты действительно думаешь, что этот слабак хотел напасть на мою жену?

— Нет. Конечно же нет, — обречённо ответил фракиец. — Но обвинять Лину в том, что она хороший воин и рука её разит того, кто поднял на неё меч нельзя.

Лина удивлённо подняла глаза на Кастора. Неужели он будет защищать её перед мужем.

— Это ничего не значит, — ледяным тоном ответил Максимилиан. — Грациан умер от её руки и Лина должна понести наказание. Но я учту твои слова, — добавил он, видя как Кастор снова открыл рот, чтобы возразить. — Лина ты согласна?

— Да, я согласна, — покорно ответила та и увидела, как глаза царя Фракии запылали огнём.

— Сейчас нам нужно решить другое, — продолжил говорить полководец. — Византий остался без правителя.

— Я готов взять на себя это тяжёлое бремя, — с готовность сказал один из советников, а Максимилиан очень внимательно посмотрел на него, и Лина была уверенна, что он знал его, так же как и всех более-менее значимых людей в своей стране.

— Бремя? Управлять Византием бремя? — недоверчиво переспросил, а в его голосе послышались нотки угрозы. И он махнул рукой, приказывая замолчать мужчине, уже приготовившемуся ответить. — Я принял решение. Все советники останутся на своих местах, — уже громко заявил Максимилиан, — а правителем Византия станет младший сын Кастора — Евпатор.

Все громко ахнули.

— Евпатор, ты готов принять город? — ни на кого не обращая внимания, спросил он фракийца.

— Готов. Это будет честью для меня, — тут же сказал он и склонился перед царём Греции.

— Но как же так? — тихо спросил кто-то из советников.

— Ты сомневаешься в моём выборе?

— Нет, но он ведь даже не грек…

— Так сомневаешься или нет? — выкрикнул Максимилиан и голос его как раскат грома пронёсся по залу, отражаясь от стен.

— Нет, ваша воля — для нас закон, — покорно произнёс мужчина.

— Евпатор, ты назначаешься временным правителем Византия сроком на один год. Если за это время ты докажешь мне, что ты достоин этой должности и верен Греции, то войдёшь в полные права.

Фракиец уверенно кивнул, соглашаясь со словами полководца.

— Все свободны. Лина останься, — холодно сказал Максимилиан, как только девушка сделала шаг по направлению к двери.

— Да, мой повелитель, — тихо произнесла она.