Кастор услышал её слова, и его голова нервно дёрнулась, но всё же вышел из зала вместе за всеми. И как только закрылась дверь, Лина тут же подлетела к мужу.

— Максим, прости… я убила его случайно.

— Всё хорошо милая, не переживай. То, что он умер у всех на глазах да ещё и с мечом в руках даже лучше, — ответил Максимилиан, и в голосе его было столько нежности, что сердце разрывалось от любви к этому мужчине. — Но все должны думать, что ты понесёшь наказание.

— Конечно, я всё поняла, — с готовностью ответила она.

— Иди ко мне малыш, я пять дней тебя не видел, — тихо прошептал он, требовательно прижимая жену к себе и начиная нетерпеливо покрывать поцелуями её губы, шею, плечи. В глазах тут же потемнело от желания, и Лина сама не заметила, как оказалась на высоком подлокотнике трона. Она страстно прижимала ногами к себе мужа, и голова кружилась от его горячих губ, а он убрал длинные волосы, оголяя шею, и начал целовать её, нежно и в тоже время страстно.

— Максим, пошли в спальню…

— Нет, я хочу тебя, — довольно грубо ответил он, но злости в его словах не было, только безумное возбуждение.

Максимилиан одним быстрым движением расстегнул застёжку на плече, белая ткань упала, оголяя спину, и тело обдало прохладным воздухом. И уже через мгновение он повыше поднял подол платья Лины, раздвигая шире ноги, и вошёл в неё, нежно, мягко, заполняя целиком и даря острое наслаждение, а нежная рука, приласкавшая обнажённую грудь, усилила его.

— Ааааа, — не смогла она сдержать стон.

Кастор ходил под дверью тронного зала как дикий зверь, не в силах успокоиться.

Неужели Максимилиан действительно накажет Лину? Но он же любит её, фракиец знал это совершенно точно, он видел, как полководец смотрел на свою жену, ласкал взглядом. А сейчас? Сейчас всё как будто изменилось, они приехали на разных кораблях, и после того как они сошли на берег, Лина даже не смотрела на своего обожаемого мужа. Да и сам Максимилиан был крайне холоден.

И это убийство… оно явно было не запланировано. Конечно, Грациан должен был умереть, но не так, не у всех на глазах от руки чрезмерно импульсивной жены царя.

Нет, нет… он не может наказать её, проносилось в голове Кастора. Только не Лину.

— Ааааа, — услышал он за дверью сдавленный стон, и в ту же секунду, не думая ни мгновения, ворвался в тронный зал, готовый убить полководца, посмевшего поднять руку на эту прекрасную женщину.

— Максимилиан! Не трогай… — очень громко воскликнул Кастор, резко открывая дверь, и вдруг замер, увидев совсем не то, что ожидал.

Маленькая, хрупкая девушка, сидела на подлокотнике трона, оголёнными ножками, богато покрытыми синяками, прижимая к себе мужа. Часть её платья упало, и на спине глазу открылись страшные глубокие раны от плети и как будто от когтей огромного зверя и сильные кровоподтёки.

Милое личико Лины раскраснелось, а коралловые губки припухли, и это всё явно не из-за побоев. Но самыми прекрасными были её глаза, испуганные и смущённые одновременно, полная противоположность глазам Максимилиана, которые просто источали гнев и решительность. Да, пожалуй, он действительно сейчас был готов убить.

— Кккк… Кастор, вы чего? — испуганно прошептала Лина, прижимаясь к мужу. Её рука по инерции продолжала гладить чёрные волосы Максимилиана, но опомнившись, неуклюже принялась подхватывать платье, желая прикрыть обнажённую грудь.

— Я… я думал он тебя бьёт, — произнёс царь Фракии, и скривился от того как глупо это прозвучало.

— Вы с ума сошли? Как вам это в голову вообще пришло?

— Прошу меня простить, — ошарашено ответил Кастор, не в силах оторвать взгляд от прекрасного тела девушки. Его изгибы были идеальны, хорошо развитые плечи, руки, крепкие стройные ноги. Но откуда такие страшные следы побоев?

— Почему ты всё ещё здесь? — гневно прошипел Максимилиан, и фракиец вдруг опомнился. Он нервно поклонился, вспомнив, что кроме Лины тут был ещё и её муж, и очень быстро покинул тронный зал. Так стыдно ему ещё никогда не было.

На следующий день

Как только показались первые лучи солнца, Максимилиан поднялся с кровати и тут же убежал по своим государственным делам, предварительно дав обещание жене, что не будет гневаться на Кастора. Хотя это и было крайне неприятным, и то, что Кастор так рьяно защищал Лину весьма сомнительным, он дал слово, что забудет об этом неприятном инциденте.