— Вы не устоите.

— Мы попробуем.

И столько решимости было в горящих глазах Мертвого, что Фадеев не выдержал, отвернулся. И еще подумал, что впервые видит директора СБА без маски, видит не ограниченного служаку, а умного, смотрящего далеко вперед человека, обладающего железной волей и несгибаемым характером. Он действительно готов попробовать сыграть против всего мира.

«А ведь я действительно проявил недальновидность, не разобрался в Кауфмане, недооценил…»

Но, снявши голову, по волосам не плачут. Роман допил свое виски и отодвинул бокал:

— Я не услышал, что ты хочешь сделать с Петрой.

— С ней все будет в порядке, — пообещал Мертвый. — За ней останется вся твоя недвижимость, счета… У нее не будет контрольного пакета «Фадеев Групп», но доля в тридцать процентов кажется мне весьма и весьма неплохой. Тем более что мы планируем резко поднять твою корпорацию. Так что не беспокойся о внучке, Роман. У нее все будет хорошо.

— И гарантией будет твое слово?

— Тебе недостаточно?

— Нет.

— Чего же хочешь ты?

Фадеев с улыбкой посмотрел на Кауфмана.

— Знаешь, Мертвый, я устал. Я действительно очень устал. Современная медицина — классная вещь, я чувствую себя прекрасно, но мой мозг с этим не согласен. Вот здесь. — Роман постучал себя по лбу. — Вот здесь я помню каждую минуту из своих девяноста пяти лет, каждый взлет, каждое падение и чувствую, как сильно мне это надоело.

Макс бесстрастно смотрел на Фадеева. Роман подождал хоть какой-то реакции на свои слова, не дождался, усмехнулся и продолжил:

— Я хочу стать бессмертным, Мертвый. Хочу умереть и продолжить жить в своей внучке, в ее воспоминаниях, в ее любви.

— Ты умрешь, — пообещал Кауфман.

— Но я должен быть уверен, что у Петры будут дети, что мой род не прервется. Ведь только так можно достичь вечности. Дети ведут нас в нее.

Мертвый прищурился: он начал понимать, куда клонит Роман.

— В моей «балалайке» ты найдешь последнюю версию завещания. Устраивает оно тебя это или нет — неважно. Спорить я не буду, а изменить что-нибудь — не успею.

Фадеев наклонился вперед, ударился головой о столешницу, сполз под стол. Кауфман нажал кнопку вызова:

— Врачей! Быстро! И его «балалайку» сюда!

И, схватив бокал, запустил его в стену — такого развития событий Макс не ожидал.

— Роман придумал хорошую шутку, — сообщил Мертвый, глядя на появившееся на экране коммуникатора лицо Холодова. — Он передал управление своими акциями «Фадеев Групп» Опекунскому совету во главе с тобой.

— Почему со мной? — недовольно поинтересовался президент «Науком».

— Здесь написано: «человеку, которому я полностью доверяю», — саркастически процитировал Кауфман. — Но проблема в том, что после достижения Петрой совершеннолетия все достается ей.

— Избавься от девчонки.

— Невозможно. В случае смерти единственной наследницы контрольного пакета корпорация будет продана по частям.

— А ее отец?

— Три часа назад Иржи Кронцл был убит неизвестными в одном из баров Эдинбурга. — Мертвый скривился: — Фадеев хорошо подготовился.

— Заставь его изменить…

— К сожалению, Роман нас оставил.

— Ты поторопился, — после короткой паузы произнес Холодов.

— Он принял яд незадолго до встречи и умер у меня в кабинете.

— Мы можем сделать хоть что-нибудь?

— Ничего. Документы составили классные юристы.

— Два крупных прокола… Многовато для одного дня, — проворчал Холодов.

— Что ты имеешь в виду? — насторожился Мертвый.

— Мне только что звонил твой заместитель, Эдди, кажется?

— Эдди, — подтвердил Кауфман. — Эдди Чинча.

— Когда грохнулась база, твой шустрый заместитель скопировал файлы самых интересных сделок Московского Клуба. У него есть доказательства, что мы незаконно объединили три корпорации и вносили изменения в архивы СБА. Мы на крючке, Макс.

— Чего он хочет?

— Встретиться с тобой.

— Хорошо, встретимся… — Кауфман посмотрел на компаньона и уверенно улыбнулся: — Ни о чем не волнуйся, я решу этот вопрос.