Старик помолчал, потом сказал:

– Иди. Мне больше нечему тебя научить и нечего тебе сказать. Все то, что ты должна знать, ты должна понять сама, читая книги и обращаясь к Аллаху. Помни, что женщина не должна вести малый джихад, ее джихад – быть хорошей женой своему мужчине и вырастить его детей в богобоязненности и праведности. И помни: есть два джихада – большой джихад и малый джихад. Малый джихад – война с неверными силой оружия. Большой джихад – война с самим собой, со своим грехом и безверием, со своими дурными привычками и дурными делами. Сейчас ты ведешь большой джихад и иншалла победишь. И Аллах улыбнется, увидев тебя, когда настанет Час…

Через несколько дней – в одной из мечетей Алхан-юрта – Алена произнесла дважды шахаду и стала правоверной. Поскольку ее имя значительно отличалось от имени мусульман, она взяла себе мусульманское имя. Теперь она стала Зейнаб.

Я так полагаю, в своих мыслях вы уже добрались до вопроса «как же он дошел до жизни такой?». Кто-то уже готов заклеймить меня позором в Интернете как цепного пса государства, вершащего суд и расправу. А кто-то – чисто по-человечески, даже можно сказать – очень по-русски попытаться понять. У нас вообще любят «понимать» всяких ублюдков, которым место на колу. Сопереживание – еще одна черта русского народа, в наши времена сугубо отрицательная. Видимо, мы слишком тяжело жили в прошлом…

Наверное, вы даже сконструировали у себя в голове ответ, какой подсознательно ждете от меня. Интернат или неполная семья, хулиганство, потом – армия, спецназ. Предатели – генералы, бросившие группу на убой, клятва мести, данная над телами погибших друзей. Что-то в стиле голливудских фильмов, что отлично продается в электричках в мягкой обложке.

Спешу вас разочаровать – я совсем не такой. Знаете, какая у меня ВУС в военном билете записана? Начальник делопроизводства!

Вот-вот. Обхохотаться можно. Мне-то давно уже не смешно – а вам можно.

Я родился в самой обычной семье в самом обычном русском городе. Каком – не скажу, потому что это не имеет никакого значения. Ходил в школу, получал пятерки по истории и английскому языку, плохо успевал по математике. Из писателей очень нравился Достоевский. Но так – чистый гуманитарий, мальчик из хорошей семьи.

То, что называется «Первая Чечня», я зацепил, можно сказать, мельком – сидел в Ханкале при штабе писарем. Нет, не так, как Данила Багров, а на самом деле сидел писарем. Людей не хватало совсем, а людей с мозгами – тем более не хватало. Кроме того, меня всегда коробил один факт: почему они с нами делают все, что хотят, а мы – ничего не можем? И такие мысли посещали не только меня, многих такие мысли посещали.

Как потом оказалось – очень даже можем.

Ладно, до связи. Дела.

За город мы выехали легко и просто, можно сказать – играючи. А ну-ка, прет тачка, «субурбан», он же «гроб», пусть и без крякалки и мигалок, а перед ней – ментовская, с мигалкой, с сиреной, полный набор. Останавливать и досматривать будете? То-то же – работа никому не лишнее. Тем более что Иван знал время пересменки на гаишных постах, и подгадали мы как раз под него.

Ехали во Владимирскую область. Наиболее ценная из полученных нами от Шафарова наколок касалась именно Владимирской области. Но сначала надо было кое в чем разобраться. И безотлагательно…

По пути съехали на дорогу, ведущую к одному из бесчисленных полувымерших сел Средней Руси, углубились по ней, потом съехали и с нее и покатили к лесу. Если кто и увидит, – машина и есть машина, номера в такой темноте не видны. Закопаем тварь – и с приветом, тем более что в «субурбе» лопатка нашлась, настоящая, саперная. Как в Москве зимы пошли – сегодня минус двадцать, а завтра плюс два – так саперная лопатка стала насущной необходимостью. Плохо только то, что не было пленки полиэтиленовой – я ведь убирать этого козла не собирался. И мента тоже кончать не собирался – век бы его, ублюдка, не видеть. Серый узнает – взбесится. А сворачивать к моллу с двухсотыми в багажнике нехорошо как-то – так и решили ехать. А поскольку нас двое и две машины – вести «субурбан» оставалось только мне…

Иван помигал стопами, начал сворачивать. Он Подмосковье лучше знает, как мент, хотя и я кое-что знаю. Но не это направление. Я знаю другое… когда-то давно, в другой стране и при другом народе, я там отдыхал летом. Бегал по полям и ухаживал за скотом. И очень боялся, даже когда рубили голову петуху для супа…

Свернул и я. «Форд» шел уверенно, про «субурбан» и говорить смысла нет – силища. Для русских дорог самое то.

Еще раз свернули.

Не то чтобы я горевал по этому козлу, скатертью дорога, есть за что. Но проблема в том, что я не приказывал и не хотел его убивать. А значит, надо с этим разобраться…