– Сейчас батьке твоему звонить будет, – пояснил он.

Связь установили. Правдин подробно пересказал адмиралу Старостину все, что знал сам. Тот внимательно выслушал, потом ответил:

– Вы еще не все знаете. Израиль привел свои войска в боевую готовность. Он ожидает совместного нападения со стороны Ирана и Египта. И в качестве превентивной меры собирается нанести упреждающий ракетный удар по Асуанской плотине. В этом случае воды Нила просто смоют Египет в море. Полагаю, следом за этим Израиль начнет с Ираном войну на истребление. Не исключаю применения ядерных зарядов. Полагаю, Индия с Пакистаном также не останутся в стороне.

– Да, ситуация критическая, – констатировал Правдин.

Он ожидал от старого разведчика совета, но тот молчал. И молчание это президенту очень не нравилось.

– Что-то еще? – спросил президент, не выдержав паузы.

– Да, есть кое-что еще, – вздохнул Старостин. – Информация пришла только что, прямо из Белого дома. Не из нашего, – уточнил он и продолжил: – Штаты собираются ответить на ультиматум Ирана своим ультиматумом. Если по территории Израиля, Ирака или Арабистана будет выпущена хотя бы одна ракета, Америка нанесет ядерный удар по Тегерану и другим крупным иранским городам.

Правдин укоризненно взглянул на Лепешкина:

– Все как ты говорил, предсказатель.

И вернулся к телефонному разговору.

– Так что посоветуете? Мы тут подумали, может, развернуться и вместо Шанхая отправиться в Басру? Там, на месте, виднее будет. Возможно, мое присутствие остановит и Иран, и Штаты.

– Да? – с сомнением в голосе переспросил Старостин. – А если не остановит? Ну, понятно, в этом случае очень сильно подорожает нефть. Но будут и другие последствия. Ты их себе представляешь? Во-первых, твой рейтинг поднимется на небывалую высоту, потому что у нас очень любят мертвых героев.

– Но здравый смысл американцев…

Старостин перебил президента:

– Никогда не полагайся на здравый смысл политика. Особенно американского. Иногда глобальные политические решения принимаются по причине мелких интриг. Или даже интрижек. У меня, к сожалению, пока нет полной информации, а без этого я не могу разобраться – зачем Зебрак Бонама все это затеял и чей маленький камушек готов обрушить гибельную лавину. Мне нужно время…

Он помолчал, потом спросил:

– Слушай, Вася, Ольга с вами?

– Да, здесь, рядом. Дать ей трубку?

– Не надо…

Адмирал снова замолчал, причем надолго.

Правдин снова нарушил паузу:

– О чем думаете, Илья Григорьевич?

– О последствиях, – признался тот. – Сам понимаешь, президента нового, если что, выбрать недолго. А вот новую дочку вырастить…

Правдин с грустью усмехнулся:

– Все шутите?

– Да какие уж тут шутки. Ладно, поворачивай. Другого выхода все равно нет.

Правдин вздохнул с облегчением. Если уж великий и мудрый адмирал Старостин не видит другого выхода, стало быть, и говорить не о чем.

– Илья Григорьевич, вам придется координировать процесс из Москвы. Пусть в Басру немедленно вылетают…

– Нет, Вася, никто никуда не вылетит, – перебил его Старостин. – НАТО наложило полный запрет на полеты над территорией Европы, Ближнего Востока и Северной Африки. Особенно перепугались румыны, поляки, прибалты, грузины. Все наши бывшие братья-сволочи. Боятся, что мы им под шумок кузькину мать покажем. Не зря мы выступали против размещения ПРО у наших границ. Так вот, придется вам некоторое время обходиться собственными силами:

Президент помрачнел.

– В том-то и дело, что сил у нас практически нет. Даже личная моя охрана в Шанхае.

Старостин задумался, потом вдруг воскликнул:

– Порядок! За себя можешь не беспокоиться. У меня где-то на Востоке группа спецназовцев-десантников болтается.

– Целая группа? – не мог скрыть иронии президент.

В голосе адмирала зазвучала неприкрытая обида.

– Ты мне, Вася, панику прекрати! Ты знаешь, что такое спецназ ВДВ? Это же РЭКСы – разведчики экстра-класса! Да каждый из этих парней батальона стоит. А их целых четверо. Ну, трое с половиной…

Президенту стало стыдно.

– Извините дурака, Илья Григорьевич. Спасибо вам. Когда мне их ждать?

– Я с ними немедленно свяжусь, и через несколько часов они к тебе присоединятся.

– Несколько часов? А сколько у нас вообще-то времени осталось? – невесело поинтересовался Правдин.

– В твоем распоряжении двое суток. Собственно, уже меньше. Ладно, пошел звонить. Удачи вам, конец связи.

Правдин положил трубку. Окружающие слышали его разговор и прекрасно понимали, чем рискуют, если полетят в эпицентр разворачивающейся катастрофы. Но никто не возразил и не попытался отговорить президента от смертельно опасного шага.