После того как неизвестные удалились, Верлойн снял шлем и пристегнул его к седлу. Барон хмурился и злился на девушку, хотя сам прекрасно понимал, что мог бы избежать крови. Бессмысленные смерти... Зачем?..

Пришедшие в себя купцы принялись горячо благодарить Верлойна за их спасенные жизни и товар. Они по-прежнему принимали барона за самозванца, называя его только «господин рыцарь» или «спаситель», что, впрочем, вполне устраивало Верлойна, ибо он не хотел, чтобы девушка знала о его титуле. Сам не зная почему, но внезапно Верлойн понял, что ему не безразлично, что думает о нем Лэнарда. И это не пришлось ему по душе.

– Я не знала, что вы рыцарь, – наконец сказала Лэнарда.

Верлойн пожал плечами.

– Какая разница? Я тот человек, с которым вы проговорили час.

– Вы правы, – сказала девушка, и барону показалось, что она улыбнулась, хотя он не мог знать этого наверняка из-за вуали, которая скрывала ее лицо.

Телохранители купцов уже разошлись к своим повозкам, караван вот-вот должен был вновь тронуться вперед, как вдруг раздался треск веток, и на тропу тяжело выскочил гнедой конь, весь в кровавой пене. Наездник склонился к шее коня и, по всей видимости, еле держался в седле. На голове всадника был остроконечный металлический шлем, не скрывавший окровавленного лица. Судя по его одеянию, всадник был гонцом – легкая кольчуга, поверх нее туника, залитая кровью, рог, пристегнутый к седлу.

Купцы шарахнулись от всадника, а Лэнарда испуганно вскрикнула. Верлойн быстро спешился и подбежал к остановившемуся гнедому. Наездник сполз с седла прямо на руки барона, и тот нащупал стрелу, вонзившуюся в спину гонца. Обломав древко, Верлойн осторожно положил гонца на землю. Тот открыл глаза, взглянул на барона и тихо сказал:

– Уезжайте отсюда. Вы в опасности.

– Что он говорит? – обеспокоенно спросил Сагорл.

Гонец начал что-то шептать так тихо, что Верлойну пришлось приблизить ухо прямо к устам умирающего незнакомца. Гонец прошептал свои последние слова, вздрогнул и закрыл глаза. Он был мертв. Верлойн осторожно сложил его руки на груди, лихорадочно соображая. То, что сказал гонец, было невозможно... Это было совершенно некстати... Это меняло почти все... Это было так не вовремя!..

Повернувшись к купцам, Верлойн сказал:

– Это был гонец из Гулэра. Боюсь, он нес плохие новости. Город осажден уже два дня. Идет война с королевством Восточных гор.

– Война?! – воскликнул Сагорл. – О Небо, война!

Верлойн поднялся, глядя на мертвого гонца; в это время Сагорл забрался в седло и громко крикнул:

– Мы поворачиваем назад! Немедленно!

Канар переглянулся со слугами, хмуро взглянул на купца и спросил:

– Сагорл, почему?

– Как это почему? Впереди война! Ты что, не слышал? Мне моя жизнь и мой товар дороже бравады!

– Но мы везем с собой пять телег, нагруженных оружием Каркинора! Гулэр, возможно, купит его.

– Да? – Голос купца перешел на визг. – Если до этого нас не убьют горцы! Я сказал – мы поворачиваем назад!

– Я останусь, – коротко сказал Канар.

– Что?! Ты обезумел, слуга? Ты будешь делать то, что я тебе скажу!

– Во-первых, милсдарь, я не ваш слуга. Я ваш телохранитель, и меня наняли, чтобы я рисковал жизнью, спасая ваше толстое брюхо!

Остальные телохранители и слуги ахнули. Верлойн отвлекся от своих невеселых мыслей и удивленно поднял брови.

– А во-вторых, я – свободный человек и могу отказаться от работы, когда мне вздумается! Так что я требую полный расчет!

Сагорл, онемевший от дерзости Канара, вновь обрел дар речи и закричал:

– Ты не получишь ничего! Убирайся!

– Хорошо. Я обойдусь и без денег, – пожал плечами Канар и, повернувшись к другим телохранителям, спросил: – Кто-нибудь пойдет со мной, ребята?

Сагорл прошипел:

– Клянусь, тот, кто пойдет с этим мерзавцем, не получит ни монеты!

Телохранители лишь опустили головы, и Канар вздохнул.

– Ну что ж, пойду один. – Он повернулся к Верлойну. – Надеюсь, вы-то не повернете обратно?

Барон отрицательно качнул головой.

– Если вы не возражаете, я последую за вами, сударь.

– Я не возражаю, Канар.

Сагорл плюнул в сторону своего бывшего телохранителя. Торговцы спешно развернули коней и поехали по тропе в обратном направлении. Повозки как можно быстрее двинулись за купцами.

– Зачем тебе нужно в Гулэр, Канар? – Верлойн повернулся к телохранителю.

Тот хмыкнул:

– Руки мои соскучились по настоящему делу. Битва – вот что по мне! Вы думаете, мне было приятно служить у этих купцов? Ха! Да у этих скряг лишь одна мысль – о деньгах! С тех пор как я устроился к ним телохранителем, ни одного настоящего дела не видел. Эти трусы разворачивали коней, как только начинало попахивать жареным. Как вы думаете, почему мы так быстро сдались этим подонкам в доспехах? Просто все забыли, как воевать надо. Я-то все прекрасно помню, благо с пеленок зарабатывал на жизнь войной – и наемным солдатом был, и телохранителем. Только вот этих толстяков мне защищать не хотелось. С моей стороны это даже можно назвать маленькой местью – признаюсь, мне было забавно наблюдать, как их унижали!