Макадор беспечно рассмеялся. Канар неодобрительно поглядел на юношу и хмыкнул.

Вскоре путники выехали из леса, и их взору открылась картина, заставившая Верлойна и Канара невольно содрогнуться.

Тропа полого уходила в низину, посреди которой возвышался огромный холм, окруженный серыми стенами крепости. Холм был искусственного происхождения. Первое кольцо крепостных стен проходило у подножия холма, второе – посередине, а третье окружало дворец, стоявший на плоской вершине. За каждой крепостной стеной, кроме третьего кольца, ютились невысокие каменные дома, стоящие так плотно друг к другу, что казалось, в Гулэре нет улиц.

Гулэр был огромен – по размерам он намного превосходил Гмиэр или Кулар, крепостные стены первого кольца были невысоки, но их защищал ров, вырытый у подножия холма, и оборонительный вал перед рвом; что же касается второго и третьего колец, то они были намного выше передовых крепостных стен. Вал перед рвом был усыпан обломками каких-то стенобитных орудий, балками, бревнами и множеством трупов, что свидетельствовало о яростной обороне города во время последнего штурма.

До войны столица была центром королевства, и со всех сторон света к ней вели широкие дороги, по которым шли караваны, нагруженные товарами. Теперь все эти дороги пустовали, кроме двух северо-западной и восточной. По ним к Гулэру двигались войска Свана и Черные Рыцари Нуброгера – горцы словно муравьи наводнили низину перед Гулэрским холмом. То тут, то там можно было увидеть стенобитные орудия, катапульты, баллисты и тараны, правда, что касается последних, те пока стояли в бездействии, ибо вал, ров и поднятый подъемный мост не давали возможности их применить. Некоторые катапульты и баллисты находились еще в стадии сборки.

Шагах в двухстах от вала полукругом раскинулся тот самый поселок, о котором говорил Макадор. Он представлял собой линии деревянных двух-, трехэтажных домов, крытых черепицей, среди которых вились довольно широкие улицы, сходящиеся на рыночных площадях. Сейчас ровные линии были нарушены – несколько домов были разобраны, некоторые сожжены. Дымящиеся развалины наполняли воздух запахом гари – именно его почувствовал Канар на подходе к поселку, теперь же его чувствовали все.

В домах не было заметно движения, зато по улицам сновали воины Свана – пешие в легких кольчугах, всадники вроде тех, что совсем недавно покалечил Верлойн, лучники с большими черными луками за спинами. Самое большое скопление воинов, не занятых осадой, было возле огромного каменного дома, который явно и был трактиром, упомянутым юношей, – из массивных дубовых дверей валила толпа, распевавшая песни и шатавшаяся из стороны в сторону.

Хотя в захваченном поселке, казалось, царил полный хаос, у вала явно поддерживалась железная дисциплина. Несмотря на то что дома немного закрывали обзор, Верлойн ясно видел четкую линию рыцарей у вала. Они находились на расстоянии полета стрелы от стен города и молча разглядывали Гулэр, наблюдая за обороняющимися; те находились на стенах, глядя, в свою очередь, на воинов-горцев и на разоренный поселок. Лучники Свана стояли, изготовив луки, но не тратили зря стрелы. Они ожидали команды, когда прозвучит крик: «На штурм!» – тысячи стрел полетят в защитников города.

Сейчас штурмовые отряды отдыхали – третий штурм пока откладывался, но, как барон видел даже отсюда, приготовления к нему шли полным ходом. В воздухе, пропитанном дымом, казалось, витала сама Смерть, ожидая гибели Гулэра.

– Ну и ну, – проворчал в бороду Kaнap.

Макадор, нахмурившись, указал на сине-белые шатры, раскинувшиеся возле дороги к главным, западным воротам Гулэра. Возле них суетились пешие воины, а у каждого шатра, у входа, стояли меченосцы, положив ладони на рукояти мечей.

– Шатры полководцев Свана, – сказал Макадор. – В самом большом из них расположился Санард – главный полководец горцев, который руководит всеми военными действиями с самого начала войны. Там он и офицеры горцев планируют штурм города. Я несколько раз пытался к ним подобраться, чтобы перерезать пару начальничьих глоток, но, увы, их так охраняют, что подойти ближе чем на сто шагов не удалось.

– Эгей, посторонись! – вдруг раздался за спинами путников громкий голос с ужасным восточным акцентом.

Путники оглянулись. Они не заметили, как сзади подъехала повозка, которой правил меченосец в тяжелом темном шлеме с поднятым забралом. На горце был кольчужный костюм, поверх которого была накинута белая туника, перехваченная на талии широким поясом. На боку висели ножны с узким мечом. Рядом с меченосцем сидел пикинер, одетый так же, как и его товарищ. В руке он держал короткую легкую пику с острым наконечником.

Горцы окинули путников подозрительными взглядами и, видимо, решив, что непрошеными гостями должны заниматься заставы, расставленные вокруг Гулэра, поехали дальше, направляясь к поселку.

– Проклятые горцы, – пробормотал им в спину Макадор.

– Так что делать-то будем? – спросил Канар.

– Отправимся к трактиру, – ответил юноша. – Там можно будет перекусить, а заодно и узнать последние новости.

Верлойн огляделся и спросил:

– Почему здесь нет застав, охраняющих дороги к Гулэру?

– На этой дороге есть одна, но мы ее уже проехали. – Заметив удивление барона, Макадор рассмеялся. – Заставы они всегда умело маскируют. Хотя воинов Свана и называют горцами, лес они знают так же хорошо, как и мы, и, поверьте, умеют хорониться! Вы-то заставу не увидели, а я сразу приметил пятерых лучников и трех меченосцев – они сидели по обе стороны тропы, спрятавшись за кустами. Раз они нас не тронули, значит, решили, что мы – безобидные путники. А это было, надо сказать, нам на руку! Ладно, поехали к трактиру, отведаете нашего гулэрского эля. Могу поспорить, ничего лучше вы в своей жизни не пили!