Забравшись на каменистый холм ярдов в сто высотой, я набрел на кипарисы и кедровую рощицу. В этом укромном месте рождался тот ручей, по которому я шел. Он вытекал из пруда, который питали глубинные ключи. Другой неприметный ручеек, поменьше, вытекал из того же пруда и уходил в сторону, стекая по узкому каменному выступу, и скрывался в провале, открывавшемся между двумя наклонными гранитными плитами.

Сунув голову в провал, я услышал глубоко под землей приглушенный шум небольшого водопада. Мой нос учуял мерзкий сернистый запах. Я счел это добрым знаком. Это наверняка спуск в Аид, куда почти принесла меня моя лодочка.

Другим верным знаком было то, что мой дух-проводник, который все время жужжал у меня над ухом, пока я взбирался на холм, внезапно покинул меня.

Я молча попрощался с незримым существом и моей покинутой «Небесной ладьей», уже не видной за скалами и деревьями. Положив на плечо новую палицу, я попытался протиснуться в темный провал, к подземному водопаду.

В последний момент спуск пришлось отложить. Провал оказался слишком узким для меня. Я на время отложил палицу и голыми руками чуть сдвинул одну из небольших костей горы, расширив проход так, чтобы пролезть внутрь.

Каким бы драматическим ни было начало моего спуска в Преисподнюю, потом все пошло отнюдь не так впечатляюще. За входом открывался темный спуск, но все же здесь было не так темно, чтобы я не видел, куда поставить ногу. Правда, откуда шел этот слабый свет, я не мог понять.

Минута за минутой, час за часом я спускался вниз, и свет дня мерк за моей спиной. Я шел по тропе, словно бы выбитой в камне тысячами ног, но, как бы то ни было странно, я больше никого не встретил. Нет, подумал я, не могло молчаливое воинство мертвецов пройти между этими гранитными плитами и не оставить следов. Если бы всем умершим на свете пришлось проходить именно через этот узенький вход, то там до сих пор была бы такая давка, что я никогда бы не пробрался внутрь.

Нет, подумал я. Аид должен получать новобранцев в свое воинство каким-то другим путем.

Когда я, наконец, начал уставать от долгого спуска, я остановился передохнуть там, где сухая пыль образовала что-то вроде относительно мягкой подушки – по крайней мере, мягче камня. Я лег и сразу же уснул.

Во сне передо мной явился Аполлон. Он был рад видеть, что я исцелился от своего горя, и заверил меня в том, что память, которую он утратил после нападения гиганта, когда мы направлялись в мастерскую Вулкана, снова почти полностью вернулась к нему.

Я смутно чувствовал присутствие царевича Астериона и временами видел вдали его рогатую голову.

Вроде бы я пытался во сне спросить Аполлона, может ли он сопровождать меня в Аид. Помнится, Солнечный бог ответил мне:

– Меня там не любят, и мое появление может вызвать очередное тяжелое столкновение с Аидом, чего нам сейчас никак нельзя допустить. Но мы встретимся, Геракл, как только ты выйдешь из царства мертвых – если сможешь.

Проснулся я, стеная и чихая от сухой пыли, на которой спал. Сначала я не мог понять, кто я и где, затем все вспомнил.

Когда я еще не совсем проснулся, мне показалось, что я слышу далекий собачий лай. Я подумал – вдруг тот вход, по которому я иду в Аид, как раз тот, который стережет Кербер? Или это просто сказки?

Проснувшись окончательно, я уже не слышал никакого лая. Ощупью найдя во мраке палицу, я положил ее на плечо и пошел дальше.

Дальнейший спуск занял, как мне показалось, много часов. Там, где тьма сгущалась, я шел на ощупь, проверяя дорогу перед собой с помощью палицы. Иногда склон был настолько крут, что мне приходилось опираться на нее, как на посох, и другой рукой хвататься за выступы скалы. Хотя темнота все никак не рассеивалась, назвать ее непроглядной было нельзя. Мучительный спуск вдоль журчащего ручья, наконец, закончился. Тропа пошла ровнее, и узкие стены разошлись. Чем ниже я спускался, тем теплее и в то же время смраднее и тяжелее становился воздух.

По дороге у меня было много времени подумать о том месте, куда я иду, и о том, что я там буду делать. Я вспомнил одну старинную историю, которую заставил меня вызубрить наизусть один мой наставник. В ней говорилось о неизмеримо глубокой пещере, вход в которую спрятан в темном лесу на берегу черного озера. В том лесу нет птиц, поскольку от озера поднимается ядовитый воздух, и название того озера – Аверн, то есть «лишенное птиц».

Сейчас, когда я спускался все ниже, смрад, от которого сначала просто ноздри закладывало, начал ослабевать, или, как бывает со всеми дурными запахами, я просто притерпелся и перестал его замечать.

И тут, к моему величайшему изумлению, я набрел на заброшенную деревушку. Разбросанные домики, очень похожие на те, что я привык видеть дома. Трудно было представить, какие тут могут быть поля для возделывания, какие злаки растут. Однако я не мог отделаться от впечатления, что в этих домах должны жить люди, что как только я отвернусь, они там появятся.

Но я понимал, что здесь все будет не так, как наверху. Теперь я осознал, что я на самом деле попал в царство Аида. Я уже не думал о том, что может со мной случиться. Но мне показалось странным, что я до сих пор не увидел ни единой души – ни человека, ни бога, ни демона.