И снова – на сей раз это несомненно было во сне – ко мне пришел царевич Астерион. Он говорил со мной спокойно, хотя даже во сне я замахнулся на него кулаком, как наяву я замахивался на моих друзей. На сей раз он ничего не сказал своим странным голосом, а просто отогнал от меня ночной кошмар, что начал охватывать меня, так что я, наконец, погрузился в забытье.

Со временем безумие горя отпустило меня. Все проходит. Наступил день, когда я снова услышал, пусть глухо, песни птиц за окном моей комнаты. Где-то в глубине дома Энкида вопил ребенок какой-то служанки, и то, что в мире еще есть дети, утешило меня.

Взяв себя в руки, я встал и сорвал с себя скорбные одежды. Я надел чистую тунику и вышел из дому, в котором прятался от мира, чтобы вдохнуть свежего живого воздуха.

Похоже, я обречен еще некоторое время жить, и сейчас я без содрогания принимал это. Спокойно я позвал слуг приготовить мне воды для омовения и масла, чтобы умастить волосы и мою юношескую бородку.

Люди подходили ко мне осторожно, но я мог теперь с ними разговаривать вполне разумно. Я попросил, чтобы мне приготовили все для скорого отъезда.

Наконец, я потребовал еды, поскольку, хотя аппетит только-только начал возвращаться, я знал, что мне вскоре понадобится вся моя сила.

Впервые за много недель я заметил, что именно я ем и что у еды приятный вкус. Когда ко мне пришел Энкид, я пил мясной бульон.

– Что теперь будешь делать, Геракл? – спросил племянник, когда убедился, что я оправился от безумия, и увидел, что я собираюсь уезжать. Из-за спины его выглядывали слуги и его молодая жена.

– Пойду искать Смерть, – ответил я, осторожно отставляя в сторону чашу.

Мои собеседники не сразу поняли, что я говорю не о самоубийстве.

Я был сейчас уверен, что моих жену и ребенка не вернуть, и смирился с этим. Тот, кто был Смертью, на сей раз бил без промаха. Я не видел их похорон, но я пришел посмотреть на их могилы в последний раз и понял, что здесь все кончено.

– Я пойду с тобой, – сказал Энкид. Я подумал, что эти слова стоили ему немалых усилий, но произнес он их твердо. Он теперь был крепче, чем прежде, но борода еще не росла на его щеках.

– Нет, друг мой и соратник, – немедленно ответил я. – Благодарю тебя за предложение, но туда, куда я иду сейчас, тебе дороги нет. – Я увидел, как облегченно вздохнула его юная жена.

Многие знатные кадмеяне пришли навестить меня. Они боялись, что Смерть вернется и снова будет опустошать их землю, когда я уйду.

– Так и будет, – сказал я. – Смерть ходит везде. Но рано или поздно мы с ней встретимся.

Теперь, как никогда прежде, я горел решимостью самому войти в царство Смерти и заставить Таната заплатить за все. Выбрав ствол зрелой дикой оливы, я вырезал себе новую палицу.

– Как и куда я пойду, я не знаю, – сказал я, – но однажды я найду его мир. Он не сможет вечно прятаться от меня. – Я поднял из пыли маленький камешек, твердый, как гранит, и искрошил его пальцами.

Мне казалось, что в жизни мне уже не осталось иной цели, кроме как найти путь в Аид и отомстить Танату.

Но когда пришло время уходить, мне пришлось немного помедлить. Я вернусь туда, где ждет меня «Небесная ладья», но где же мне искать Смерть?

Встав на колени, я припал лбом к путеводному ларчику, который некогда – так давно! – был дан мне богами. Затем я выпустил на волю свои темные мысли. Пусть «Небесная ладья» сама ищет путь в Преисподнюю.

Путеводный ларчик «Небесной ладьи», который я наполнил своей ненавистью и жаждой мести – что может послужить лучшим помощником для странствия в Аид? – вызывал у меня в голове лишь туманные видения. Мое судно шевельнулось, и мы отправились в путь. Это заняло у меня много времени. Прошли недели, возможно, месяц – когда я отдыхал, лодка бесцельно дрейфовала в море, – но под конец я достиг цели.

У «Небесной ладьи» было гораздо больше способностей, чем я мог себе представить. Или, возможно, я слишком их переоцениваю. Возможно, мне все удалось как раз благодаря моей смертной, человеческой воле, более сильной, чем думали мои друзья или враги, и пламени моей ненависти.

Вход в Подземный мир находился в странной, незнакомой стране, которой я достиг на закате, после того, как целый день шел наперекор буре. Волшебство «Небесной ладьи» доставило меня по реке до Великого моря, затем по другой реке через несколько притоков, пока, наконец, река не стала слишком мелкой и я не был вынужден покинуть лодку.

Я отправился в путь, имея на борту изрядный запас еды, и у меня ее еще оставалось на неделю. Я также взял с собой бурдюк, который где мог наполнял водой по пути. Эти скромные припасы и палица составляли все мои пожитки. А сейчас я пошел пешком вдоль ручья, и незримый дух, как обычно, жужжал у меня над ухом.