— Я не спала, — сказала она. — В любом случае, я не смогу ей помочь.

— Раз ты так говоришь, — сказал Вестер, коротко кивнув. Он повернулся, чтобы уйти, и, внезапно, поток страдания затопил ее. Она не представляла, как сильно не хотела оставаться в одиночестве.

— Все было хорошо, пока меня не было? — спросила она, вопрос прозвучал торопливо.

Вестер остановился у самой лестницы.

— Вполне, — ответил он.

— Вы сердитесь на меня, капитан?

— Нет. Я собираюсь сказать белошвейке, что вы слишком больны, чтобы идти на встречу. Полагаю, мы пошлем ей записку, когда вы почувствуете себя лучше?

Ситрин сбросила вторую туфельку, и кивнула. Вестер пошел вниз по лестнице. Щелкнула, закрываясь за ним дверь. Ночью было все, на что она так надеялась, но с первым лучом зари пришло опустошение. Она стала вялой и неспособной держаться на ногах, как это уже случалось в те ночи с караваном, когда сон покидал нее. Она была убеждена, что те дни не повторятся, но она ошибалась. И сейчас, признался он, или нет, капитан Вестер был зол, и она была удивлена, как сильно ее задело его неодобрение.

Она подумала было позвать его обратно и объяснить, что на то, что она позволила себя соблазнить была причина. Что то, что она прыгнула в постель к Квахуару Ема было лишь уловкой. Но чем больше она прокручивала в голове эту речь, тем хуже она звучала. До нее донеслись голоса с нижнего этажа. Стражники, которых нанял Вестер. Судя по звукам, играют в кости. Позвоночник у нее ломило. Кто-то внизу воскликнул в ужасе, другие заохали в знак сочувствия. Она закрыла глаза с надеждой, что вернувшись в свою комнату она сумеет расслабиться настолько, что уснет. Вместо этого мысли ее метались и скакали, все быстрее и быстрее, словно мяч, катящийся с бесконечного склона.

Пятнадцать кораблей можно разделить на три равные группы по пять, либо пять групп по три, поэтому, возможно, клан Квахуара собирается поделить торговые суда в трех крупных портах — таких как Карс, Ласпорт и Азинпорт. Но что если они ожидают, что торговцы после Астерилхолда пойдут дальше до Антеи, Саракала или Холлскара? Две дюжины человек на каждом корабле это вам не шутка, но справятся ли моряки Лионеи в холодных водах севера? Может ли она утверждать, что благодаря ее связям с Карсом способна обеспечить суда более квалифицированно в родных водах? А если она убедит в этом, будет ли это правдой?

И почему Опал предала ее? И почему Бог позволил умереть магистру Иманиэлю? И Каму? И ее родителям? И хочет ли ее еще Сандр? Подруга ли ей еще Кэри? Одобряет ли еще мастер Кит то, кем и чем она была? Как поступают со своими врагами другие, у которых нет ни друзей, ни любовников? Наверное есть лучшие способы решать проблемы.

На глаза навернулись слезы и потекли по щекам. Ей не было грустно. Она не чувствовала почти ничего, кроме усталости и досады на себя. Просто небольшая истерика, и нужно подождать, пока она не пройдет. Игра в кости закончилась, и в донесшемся напеве звучали два мужских голоса, то вместе, то порознь.

Ситрин заставила себя сесть. Потом встать. Затем сняла одежду, в которой была прошлым вечером, и одела простую юбку и блузу. Она убирала волосы назад, пока не увидела крохотные следы укусов, которые Квахуар оставил на ее шее, позволила волосам свободно упасть. Наполнила тазик при кровати водой и умылась. Увидев оставленные Кэри краски для грима, Ситрин было решила преобразиться в магистру Ситрин банка Медианов. Потом передумала — сил уже ни на что не было, и спустилась по лестнице.

Когда она открыла дверь, голоса смолкли. Двое первокровных переглянулись, и отвели глаза. Более светлый заметно покраснел. Куртадамец кивнул.

— Простите за шум, магистра, — сказал он. — Не думали, что вы здесь.

Ситрин отмахнулась.

— Ярдем? — спросила она.

— В задней комнате, магистра, — ответил куртадамец.

Ситрин прошла мимо охранников, ступила в темноту. Ярдем Хэйн лежал на длинной, низкой кровати, пальцы сплетены на животе. Глаза были закрыты, уши сложены и обвисли. Ситрин собиралась уже уйти, отложив разговор на следующий раз, когда он заговорил.

— Нужна помощь, мэм?

— Гм. Да. Ярдем. — сказала она. — Ты знаешь капитана, как никто другой.

— Это так, — сказал тралгу, глаза его все еще были закрыты, голос тихим.

— Мне кажется, я его расстроила, — сказала она.

— Не вы первая, мэм. Если это создаст проблему, капитан вам сообщит.

— Ладно.

— Что нибудь еще, мэм?

Тралгу лежал неподвижно, только грудь его вздымалась и опадала.

— Я переспала с мужчиной, а сейчас собираюсь предать его, — сказала она, голос ее был невыразительным и жестким, как черепица. — Я должна это сделать, чтобы сохранить банк, но чувствую себя виноватой.