У Гедера все внутри упало.

— Остаемся тут? — спросил он тихо.

Джори Каллиам не ответил.

— Лорды Антеи, — начал Терниган, его голос прокатился через площадь не так громко, как мог бы. Оказалось, лорд маршал простыл. — Благодарю вас всех от имени короля Симеона. Ваша доблесть вернула покой в империю. Я принял решение о возвращении в Камнипол с данью, которую Ванаи должен трону. Приближается зима, а марш предстоит длинный, и я бы не хотел, чтоб мы провели всю неделю, натягивая ботинки. Я попросил сэра Алана Клина оставаться протектором Ванаи до тех пор, пока король Симеон не назовет постоянного губернатора. Все, кто следовал за ним в битве, последуют за ним и сейчас.

Отдав приказания, Терниган пробурчал что-то себе под нос и обратил внимание на людей, сидящих на мостовой. Пока он пересказывал историю Антийских притязаний на Ванаи, оправдывая оккупацию войнами и соглашениями, подписанными сотни лет назад династиями и независимыми парламентами, которые давным-давно прекратили свое существование, Гедер оставался в замешательстве от того, что только что случилось с ним.

Для него не будет возвращения в Камнипол, не в этом году. Возможно, многие годы. Он оглядел плотно сколоченные деревянные дома с крутыми склонами крыш, толпившиеся между узких улиц, большой канал, по которому сновали из города к реке и обратно баржи и лодки, низкое серое небо. Экзотическое приключение завершилось. Он будет тут жить. Тысяча смутных планов на возвращение в Камнипол, Ривенхалм, в отцовский дом разваливались на глазах.

Терниган отошел от края платформы, взял у секретаря запечатанное письмо и вручил его Алану Клину, протектору Ванаи. Клин шагнул вперед, раскрыл письмо и зачитал вслух указ маршала. Гедер тряхнул головой. Отчаяние его росло с каждой фразой, и до него постепенно дошло, как сильно он ждал окончания кампании и освобождения от Алана Клина.

Нога Гедера запульсировала болью, когда Клин стал уверять людей Ванаи, что будет относиться ко всем расам одинаково спокойно, что преданность Антее будет вознаграждена, а предательство — покарано быстро и ужасно. Прославление Короля Симеона в частности и Антеи в целом заняло добрую часть часа. Даже в когорте Гедера к концу речи начались волнения. Затем Клин поблагодарил лорда маршала за свою службу под его началом, и формально принял свое новое назначение. Его прощальный жест люди встретили одобрительным гулом, в равной степени удовлетворенные и тем, что церемония окончена, и речью Клина, о чем бы она ни была. Граждане Ванаи поднялись, разминая затекшие руки и ноги, и болтая между собой как торговцы на базаре.

Гедер отметил смешанную реакцию граждан империи. Некоторые завидовали Клину и его людям в новой роли. Сэр Госпи Аллинтот аж светился от широченной ухмылки. Джори Каллиам уходил с задумчивым видом, и Гедер постарался поравняться с ним.

— Мы изгнаны, — сказал Гедер, когда они отошли достаточно далеко от основной массы своих товарищей. — Мы выиграли битву, а взамен нас изгнали, также надежно, как проклятого принца этого города.

Джори посмотрел на него с раздражением и жалостью.

— Клин с самого начала стремился к этому, — сказал он. — На это он всегда надеялся.

— Почему? — спросил Гедер.

— В том, что бы быть голосом короля, заключена власть, — сказал Джори, — даже в Ванаи. И если Клин станет полезным, то когда придет время снова продать город, то у него будет место за столом. Прости. Мне нужно написать своему отцу.

— Да, — сказал Гедер. — Мне тоже нужно рассказать моей семье. Я не знаю, что скажу.

Смех Джори был низким и горьким.

— Расскажи им, что после всего, что случилось, ты не потерял свой мешок.

Если и были вопросы, кому из своих людей благоволил Алан Клин, они отпали после того как лорд Терниган выехал за городские ворота. Новый секретарь Клина, сын важного торговца из тимзинай, забрал Гедера с койки в лазарете и отвел в новый дом: три тесные комнатушки в малом дворце — бывшем хранилище, которое до сих пор смердело крысиной мочой. Как бы то ни было, там был маленький очаг, и ветры не задували сквозь стены, как в походной палатке.

Каждый день приносил Гедеру новые приказания от лорда Клина. Решетку канала нужно было запереть и заблокировать, с каждого торговца на базаре потребовать платы за антийское разрешение на продолжение бизнеса, последователя свергнутого принца — упечь в тюремную камеру, чтоб послужил примером остальным. Провозглашать требования и приводить приговоры в исполнение могли и простые солдаты, но присутствие нобиля было обязательным, как демонстрация наличия и вовлеченности антийской верхушки в дела ее нового города. Природа этих заданий заставляла Гедера предположить, что весь Ванаи люто возненавидит его еще до конца зимы.

Закрыть популярный бордель? Гедер впереди. Выкинуть вдову и детей неугодного из их лачуги? Гедер. Арестовать видного члена местного купечества?

— В чем меня обвиняют, могу я поинтересоваться? — сказал магистр Иманиель, управляющий банка Медеан в Ванаи.

— Мне жаль, — сказал Гедер. — Мне приказано привести вас к лорду протектору, добровольно или нет.

— Приказано, — с кислой миной повторил маленький человечек. — А проводить меня по улицам в цепях?