«Не узнал! – ликовал Митька. – Значит, не всё умеет отгадывать».

– На чердаке портфель… – улыбаясь, сказал он.

– Опять грешишь? Гляди…

– А что сказать, если спросят: зачем мне столько свечек? – перебил Митька.

– Скажи, у мамки поясницу ломит. Парафином лечит.

Митька остановился у двери и насмешливо посмотрел на старшего брата.

– Скажу – ночью на мельнице будем палить эти свечи. Врать-то грех!

Дядя Егор схватился за бороду и открыл рот. Но так ничего и не сказал. Митька несколько секунд полюбовался его вытянутой физиономией и, перешагнув через порог, захлопнул за собой дверь.

Продавец на этот раз и вправду спросил, зачем Митьке столько свечей.

– Надо по хозяйству, – сказал Митька. – У нас электричества нет.

– А вы купите лампу и бидон керосину, – посоветовал продавец. – Дёшево и сердито…

– Купим, – пообещал Митька.

Он сложил свечи в портфель и стал закрывать. Не тут-то было. Ржавый замок не хотел защёлкиваться. А тащить пузатый портфель под мышкой было неудобно. Митька рассердился: поднял с дороги увесистый камень и хрястнул по замку. Замок сразу закрылся.

Вместо того чтобы идти домой и на ходу сосать конфеты, Митька направился к школе. Прижав лицо к забору, стал смотреть в окно своего класса. Сначала ничего было не видно, кроме забора, отражающегося в стёклах, потом в серой мгле, как на фотопластинке, проявились головы ребят, смутный силуэт учительницы и два полушария на карте, прикреплённой к доске. Головы двигались, наклонялись одна к другой, вертелись… Хорошо, когда голова вертится куда хочешь! А вот у него, у Митьки, голова на одном месте. И то не прямо, а на боку.

Вон длинная заострённая кверху голова Петьки-Огурца. За ней – Стёпкина. У Тритона-Харитона, как всегда, волосы торчат в разные стороны. Не крепким чаем их надо смачивать, а столярным клеем… А вон пустое место… Там сидел он, Митька. Ему вдруг до смерти захотелось быть в классе, среди ребят. Сидеть на своём законном месте и слушать учительницу. И зачем он тогда стал спорить? И всё началось из-за этой проклятой тундры! Про зверей и растительность не мог рассказать… Какая там растительность? Один мох-лишайник. И зверей-то раз – два и обчёлся. Эх, да что говорить!.. Теперь всё. Точка. Теперь он крещёный и в школу ходить ему не положено. На моления теперь ходить положено… Сегодня идти.

Чуть слышный донёсся из коридора школьный звонок. И в классе все головы сразу перепутались, перемешались. Теперь и не узнаешь, где Стёпкина, а где Огурца. Перемена. Широко распахнулись обе створки двери. Кто-то мячиком прямо с крыльца махнул во двор, где стоял турник и возвышались два толстых столба с перекладиной. Сверху свешивались верёвки и гладкая, отполированная ладонями до блеска жердь.

– Сюда! – заорал в чёрный дверной проём Огурец. – Лесник пришёл.

Митьку вмиг окружили. Засыпали вопросами:

– В школу пришёл?

– Почему у тебя башка на боку?

– Худущий-то какой!

Подошёл Тритон-Харитон. Заулыбался, неловко, крюком, сунул руку:

– Здорово, Лесник!

– Привет, – сказал Митька и пожал Стёпкину руку.

– Моё почтение, Богомол, – сунулся и Огурец с протянутой рукой.

Митька повернулся к нему спиной. Петька запихнул руку в карман и засмеялся:

– Поглядите-ка, какая у нашего Богомола дуля на шее вскочила!

– Катись отсюда, – сказал Стёпка.

– Не покачусь… – огрызнулся Огурец. – Командует тут!

Стёпка, сузив свои светлые глаза, резко повернулся к нему. Петька схватил лежащий у забора Митькин портфель и бросился бежать.

– Отдай! – закричал Митька. Но догнать Огурца не мог. Кинулся за ним и сразу остановился. Проклятый чирей мешал. А Петька, врезавшись в самую гущу ребят, швырнул портфель на землю и изо всей силы поддал ногой.

– Футбол! – Портфель отлетел в сторону, раскрылся, и из него, ломаясь, покатились белые свечи. Ребята, разинув рты, обступили портфель. Огурец на всякий случай поднялся на крыльцо и оттуда громко спросил: – Лесник, ты никак свечки солить собрался?

– Зачем они тебе сдались? – удивился и Стёпка.

Митька, скособочив голову, стоял у школьного забора и молчал.

– А я знаю, зачем Леснику столько свечек! – ещё громче сказал Огурец. – Он богу их будет зажигать, чтобы чирей скорее лопнул.

Ребята засмеялись.

На крыльце показалась учительница географии. Она была в шляпке и светлом плаще. Вера Павловна собралась домой, но, увидев ребят, сгрудившихся вокруг портфеля, тоже остановилась.

– Чей это портфель? – спросила она.