Энни, наклонившись и стараясь придать своим словам максимальную убедительность, обратилась к Джанет:

— Подумайте еще раз, Джанет. Вам надо принять одно из самых важных в жизни решений.

— Я уже приняла это решение в подвале на прошлой неделе. И постоянно думаю о нем. Все эти дни ни о чем другом и не думаю.

— Ваше решение твердое?

— Да.

— Вы считаете, мне хотелось этого? — спросила Энни, вставая.

Джанет посмотрела на нее с улыбкой:

— Да нет, конечно, вы не хотели. Вы законопослушный гражданин, вам нравится поступать правильно, хотя вы, так же как и я, понимаете, что вся эта история дурно пахнет. Но вы все равно будете выполнять свою работу. Гнусную, проклятую работу. А вы знаете, я почти рада, что так произошло, рада оказаться в стороне. Подальше от проклятого лицемерия. Ну что ж, давайте, делайте свое дело.

— Джанет Тейлор, я задерживаю вас по подозрению в убийстве Теренса Пэйна. Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Ваш адвокат может присутствовать при допросе. Если вы не можете оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен вам государством. Вы все поняли?

Когда Энни предложила встретиться, чтобы выпить где-нибудь, но только не в «Куинс армс», Бэнкс сразу все понял. Этот паб был для них чем-то вроде явки. Именно сюда они приходили после работы, чтобы посидеть и выпить. Предложив увидеться в облюбованном туристами пабе «Крысолов» на Касл-хилл, Энни давала Бэнксу знать, что у нее есть более серьезные новости, чем те, которыми они обмениваются каждый вечер. Или же она решила сменить обстановку, поскольку старший инспектор Чамберс все-таки разнюхал, что они встречаются.

Бэнкс пришел в «Крысолов» десятью минутами раньше условленного, взял в баре пинту пива и сел за столик возле окна, расположившись спиной к стене. С его места открывался впечатляющий вид. Ухоженные сады были засажены всех оттенков радуги цветами, а на той стороне реки высокие деревья, ронявшие облетающие лепестки, маскировали убожество архитектуры Ист-Энда. Он все-таки сумел разглядеть несколько обшарпанных двухквартирных домов и две высокие жилые башни, торчащие, как два пальца, протянутые для рукопожатия небу, а позади — заросшую пышной растительностью долину с полями ярко-желтого рапса и даже представил себя петляющим на машине меж едва различимых вдали изумрудных Кливледских холмов.

С его места были видны и задворки дома Дженни Фуллер, обращенные к зеленеющей роще. Временами он с тревогой вспоминал о Дженни. В ее жизни, похоже, нет ничего, кроме работы. Вчера она вроде бы шутливо рассказывала о том, как ей не везет в отношениях с мужчинами, но Бэнксу доводилось встречать некоторых ее дружков, и к ним, по его мнению, нельзя было относиться с улыбкой. Он помнил возмущение, разочарование и ревность — да-да ревность, — которые испытал несколько лет назад, явившись допрашивать завзятого игрока-неудачника по имени Деннис Осмонд, проходящего по одному делу в качестве подозреваемого, и увидел через приоткрытую дверь его спальни Дженни: ее волосы были в беспорядке, а халатик из полупрозрачной ткани норовил соскользнуть с плеч. А как-то Бэнксу пришлось выслушать ее горестные излияния по поводу неверного Рэнди. Да, Дженни подбирает совершенно неподходящих партнеров — неудачников и врунов. Самое печальное, что она отлично знает, с кем связывается, но ее это не останавливает.

Энни, что было для нее необычно, опоздала на пятнадцать минут. Идет, словно против воли, подумал Бэнкс, а обычно походка у нее энергичная, так и кажется, что сейчас подпрыгнет. Заказав себе пива, Энни присела за столик, и Бэнкс, понял, что не ошибся: она очень расстроена и взволнована.

— Трудный день? — спросил он.

— Угадал.

У Бэнкса день был ничуть не лучше. Для начала письмо от Сандры, без которого он мог бы легко обойтись. Затем — беседа с Кэнди. Она рассказала много интересного, но в ее информации не хватало самого необходимого — прямых улик, которые будут ему так нужны, если придется объявить Люси Пэйн в розыск и арестовать за что-либо посерьезнее поездок в автомобиле с целью высмотреть сексуальный объект. Беда в том, что эти странные подробности — детство Люси, сатанинские штучки в Олдертхорпе, убийство Кэтлин Мюррей и вот теперь заявление Кэнди — вносили сумятицу в мысли и порождали серьезные проблемы, но в конечном счете, как неоднократно говаривал начальник окружной полиции Хартнелл, «ничего не добавляли».

— Что случилось? — поинтересовался он.

— Я только что арестовала Джанет Тейлор.

— Осмелюсь предположить, что истинная причина — вердикт, вынесенный присяжными по делу Хэдли?

— Да. Похоже, об этом знают все, кроме меня. Прокуратура хочет всем показать, что она стоит на страже высшей справедливости. Но чертова политика прет отовсюду, вылезает как шило из мешка.

— Ну это не новость.

Энни уныло посмотрела на него:

— Знаю, но меня это не утешает.

— Они пойдут с ней на сделку.

Энни пересказала разговор с Дженни.

— Тогда процесс обещает быть интересным. Что говорит Чамберс?

— Ему до лампочки. Он отсчитывает минуты, оставшиеся до пенсии. Я тоже ни секунды не останусь в этом отделе. Как только появится вакансия в управлении уголовных расследований, сразу возвращаюсь обратно.

— Конечно, возвращайся, мы будем тебе очень рады, — с улыбкой произнес Бэнкс.

— Алан, — обратилась к нему Энни, глядя при этом не на него, а в окно, — я хотела поговорить с тобой не только о Джанет.