Ее взгляд снова заскользил по кабинету, иногда задерживаясь на Бэнксе; пальцы рук нервно теребили лежащую на коленях сумочку.

— За то, чем я занимаюсь, — помедлив, ответила она, — ну… с мужчинами. Я проститутка.

— Господи! — притворно ужаснулся Бэнкс. — Да вы прямо огорошили меня таким сообщением!

В ее глазах заблестели злые слезы.

— Вот только не надо подколов! Я не стыжусь своей профессии. По крайней мере я не бегаю по улицам и не сажаю в камеры невинных людей, оставляя на свободе явных преступников.

Бэнксу стало не по себе. Надо бы придержать язык, ведь только что, обидев ее своим сарказмом, он проявил себя не лучше того констебля с сальной улыбкой.

— Простите меня, Кэнди, — произнес он, — но у меня пропасть работы. Мы можем перейти к делу? Если у вас есть что мне рассказать, начинайте.

— А вы обещаете?

— Что?

— Что вы не закроете меня.

— Обещаю. Ей-богу! Если, конечно, вы не раскроете страшную тайну какого-нибудь совершенного вами преступления…

Она вскочила со стула:

— Я не совершала никаких преступлений!

— Ну хорошо, хорошо! Прошу вас, садитесь. И успокойтесь.

Кэнди медленно села, теперь уже следя за тем, чтобы платформа ее туфли не причинила никаких неприятностей.

— Я пришла, потому что вы ее отпустили. Я не собиралась приходить. Не люблю полицию. Но вы ее отпустили.

— О ком вы, Кэнди?

— Да о жене этого маньяка, о них еще в газете писали.

— И что вы хотите сообщить?

— Они… однажды… понимаете, они…

— Они вас сняли?

Она опустила глаза:

— Да.

— Они были вдвоем?

— Да. Я стояла на улице, а они подъехали на машине. Договаривался он, а когда мы сговорились, они привезли меня к себе домой.

— А когда это было, Кэнди?

— Прошлым летом.

— Не помните, в каком месяце?

— Я думаю, в августе. В конце августа. Было еще тепло.

Бэнкс задумался. Сикрофтский насильник исчез примерно в то время, когда чета Пэйнов переехала оттуда. До того как Пэйн похитил Келли Мэттьюс, оставалось примерно полгода. Выходит, все это время он пытался удовлетворять свои желания, обращаясь к проституткам? Какова же тогда роль Люси?

— Куда они вас привезли?

— На Хилл-стрит. В дом, о котором писали газеты.

— Что было дальше?

— Ну, сначала мы выпили, они поговорили со мной, вроде хотели, чтобы я освоилась. Они выглядели отличной парой.

— А потом?

— Ну а как вы сами думаете, что было потом?

— Хочу услышать это от вас.

— Он сказал: «Ну, пойдем наверх».

— Только вы и он?

— Да… и я так сначала подумала. Мы пошли наверх в спальню, и я стала раздеваться. Он остановил — не хотел, чтобы я полностью все с себя сняла, я осталась в нижнем белье. Так было поначалу.

— И что же?

— Там было темно. Он уложил меня в постель, и тут я поняла, что она уже там.

— Люси Пэйн?

— Да.

— И она принимала участие в сексуальном продолжении?

— О да! Уж она-то в этом деле хорошо разбиралась.

— Может быть, она вела себя так, будто ее принудили к этому? Люси не показалась вам жертвой мужчины?

— Что вы, ничего похожего! Она руководила, ей все это нравилось. Она даже сама предлагала свои собственные штучки… ну, там, позы разные…

— Они причиняли вам боль?

— Да нет. Они, знаете ли, любили повеселиться, но при этом понимали, насколько далеко можно заходить в таких играх.

— И что это были за игры?

— Он спросил, не буду ли я против, если он привяжет меня к кровати. Обещал, что не сделает мне больно.

— И вы согласились?

— Они хорошо заплатили.

— И казались добрыми и заботливыми?

— Ну да.

Бэнкс в изумлении покачал головой:

— Продолжайте.

— Только не надо осуждать! — обиделась Кэнди. — Вы же меня совсем не знаете, понятия не имеете, на что приходится идти, чтобы выжить! Поэтому не надо.

— Не буду, — успокоил ее Бэнкс. — Продолжайте, Кэнди. Они привязали вас к кровати…

— Она зачем-то капнула мне на живот и соски горячим свечным воском. Было немного больно. Ну, вы, наверно, знаете…

Бэнкс не был искушен в использования горячего воска в сексуальных играх, но однажды капля со свечи случайно попала ему на ладонь, он помнил ощущение: горячая вспышка на коже, боль, но воск быстро остыл, затвердел, а кожа в том месте покраснела и припухла. В общем, ощущение не из приятных.