Кэнди, на самом деле носившая имя Хейли Линдон, не раз видела на улицах, по которым прогуливалась, обоих Пэйнов, Теренса и Люси, разъезжающих в машине, но увязать исчезновение Кати напрямую с ними она не решалась. Косвенные улики тем не менее начали выстраиваться в единую систему, к тому же результаты проведенного Дженни психологического расследования давних событий в Олдертхорпе оказались весьма интересными, так что, быть может, настало время вплотную заняться Люси. Но пока надо дать ей возможность насладиться иллюзией свободы.

Катя Павелик прибыла в Англию из Боснии четыре года назад в возрасте четырнадцати лет. На родине Кати шла война, и она разделила страшную участь многих своих подруг: ее изнасиловали, а потом пристрелили сербские солдаты. Девушка спаслась, прикинувшись мертвой; три дня она лежала под грудой трупов, пока ее не обнаружили канадцы из миротворческих сил ООН. Ранения Кати оказались поверхностными, ее подлечили и как беженку направили в Англию, но, к сожалению, из-за пережитого ужаса она часто впадала в буйство, становясь неуправляемой. Девушка — в то время ей было шестнадцать лет — вскоре сбежала от приемных родителей, те пытались ее разыскать, но тщетно.

Бэнкс не переставал удивляться иронии судьбы: пережив на родине ужасы войны, Катя Павелик была изнасилована, убита и закопана в саду на заднем дворе дома Пэйнов. Кто в этом виноват? Ответа от Главного Насмешника, обитающего на небесах, Бэнкс, конечно, не получил, правда, ему показалось, что он слышит раскаты громового смеха.

Оставалась еще одна неопознанная жертва, та, которую погребли раньше других: белая женщина в возрасте около двадцати лет, ростом примерно пять футов и три дюйма по антропологическим данным, предоставленным судмедэкспертами. Бэнкс теперь практически не сомневался, что это тоже проститутка, поэтому с идентификацией трупа выйдут большие сложности.

Одно предположение он уже проверил: попросил приятеля Теренса Пэйна, учителя Джефа Бригхауса, помочь разыскать их коллегу, которую они привели в свой гостиничный номер во время конференции. Бэнкс даже обрадовался, когда, вопреки его сомнениям, оказалось, что она по-прежнему учительствует в Абердине. Напоминание об этом приключении поначалу ее сильно разозлило, но потом она сменила гнев на милость и объяснила, что и сама была виновата в произошедшем: ей захотелось обогатить свой сексуальный опыт. Она была смущена, что так много выпила тогда, а потому допустила глупость, согласившись пойти в номер к двум незнакомым мужчинам. Она чуть в обморок не хлопнулась, когда Бэнкс сообщил ей, что парень, принудивший ее к анальному сексу, и есть Теренс Пэйн. Ей были известны только имена партнеров, а по фотографии в газете убийцу она не узнала.

Бэнкс открыл окно кабинета, выходившее на рыночную площадь: еще один солнечный и теплый день. Прибыли туристические автобусы, из них выплеснулись толпы туристов. Беглый осмотр церквей, стоящих вокруг площади, поход к замку, обед в «Крысолове» — у Бэнкса сразу испортилось настроение при воспоминании о вчерашнем свидании в этом пабе, — а затем туристы повалят назад к своим автобусам, чтобы ехать в замок Болтон или в аббатство Риво.

Как ему хотелось отправиться в какое-нибудь далекое путешествие! И лучше бы никогда не возвращаться назад.

Позолоченные стрелки на голубом циферблате церковных часов показывали пять минут одиннадцатого. Бэнкс, закурив сигарету, принялся обдумывать дела, запланированные на вторую половину дня: встречи с Миком Блэром, Иэном Скоттом и Сарой Фрэнсис, а также с безутешными родителями, Кристофером и Викторией Рей. Уинсом не вынесла ничего нового из бесед с их соседями, никто не видел и не слышал ничего необычного. У Бэнкса все-таки еще оставались некоторые подозрения в отношении этой супружеской пары, хотя он не мог предъявить им ничего, что хоть как-то указывало на их причастность к убийству Лиан.

Он еще не пришел в себя после очередной бессонной ночи — на этот раз причиной бессонницы стала Энни. Чем дольше он думал о ее решении, тем более разумным оно ему казалось. Он не хотел терять Энни. Если уж начистоту, ему было с ней хорошо во всех отношениях. Теперь, вспоминая развитие их связи, он понимал, что в бочке меда их с Энни жизни была и ложка дегтя, а если вдуматься, не одна. Раз уж он причиняет ей невыносимую боль, отягощая ее собственные воспоминания своим прошлым, тогда Энни, конечно, поступила правильно. Для нее настало время идти вперед, оставаясь просто его другом. Ну что ж, он искренне желал ей успешной карьеры, а он… он постарается в одиночку изгнать демонов, отравляющих ему жизнь.

Едва он успел докурить сигарету, как в дверь кабинета постучали и вошла констебль Уинсом Джекмен, выглядевшая сверхэлегантно в английском костюме в мелкую полоску и белой блузке. У этой женщины потрясающий вкус, подумал Бэнкс, не то что у меня или у Энни Кэббот. Ему нравилось, как одевалась Энни — у нее был свой стиль, — но чаще всего он видел ее в джинсах и мужской рубашке. Об Энни лучше забыть, подумал Бэнкс и обратился к Уинсом:

— Проходите. Садитесь.

Уинсом села, закинув ногу на ногу, с неодобрительным видом принюхалась и сморщила нос, почуяв табачный дым.