Ну вот, это он и предвидел. Бэнкс закурил сигарету:

— Слушаю. В чем дело?

— Да просто… не знаю… Все как-то не так у нас с тобой. Думаю, нам надо относиться друг к другу… более прохладно, что ли.

— Ты хочешь расстаться?

— Нет. Хочу изменить характер отношений. Мы можем остаться друзьями.

— Не знаю, что и сказать, Энни. И что послужило причиной твоего решения?

— Никакой конкретной причины нет, но…

— Договаривай до конца. Не собираешься ли ты убедить меня, что решила оборвать отношения без всякой причины?

— Я ничего не обрываю и не бросаю тебя, поверь. Просто все будет иначе.

— О’кей. Мы сможем продолжать ужинать вдвоем, ходить вместе на выставки и концерты?

— Нет.

— А спать вместе мы будем?

— Нет.

— Что же тогда мы будем делать вместе?

— Будем друзьями. Будем поддерживать и выручать друг друга на работе.

— Я и сейчас это делаю. Почему я не могу поддерживать и выручать, но продолжать спать с тобой?

— Алан, постарайся понять… Секс — это не совсем то, что мне нужно.

— Уже понял. Значит, ты просто чертовски хорошо притворялась.

Энни поморщилась и слегка повела плечами. Сделав глоток, она возразила:

— Это несправедливо. По-моему, я не заслужила. Мне очень нелегко говорить об этом, как ты догадываешься.

— Так зачем мы вообще ведем этот разговор? Ты же знаешь, наши отношения — нечто большее, чем просто секс.

— Я должна это прекратить.

— Ничего ты не должна. Это из-за нашего вчерашнего разговора? Я совсем не пытался убедить тебя, что нам надо завести ребенка.

— Нет, дело не в этом.

— Ага, значит дело в том, что я рассказал тебе про тот злополучный выкидыш?

— Господи, да нет же! Наверно, это оттолкнуло меня, но не так, как ты думаешь.

— А как?

Энни замолчала, ей было явно не по себе, она отвернулась и, глядя в сторону, едва слышно произнесла:

— Видишь ли, это заставило меня вспомнить кое-что страшно неприятное. Только и всего.

— Что именно?

— Тебе необходимо знать подробности?

— Энни, ты мне небезразлична. Только поэтому я и спрашиваю.

Она провела рукой по волосам, посмотрела ему в глаза и покачала головой.

— Ты знаешь, что два года назад меня изнасиловали, — с трудом начала она. — Этот тип… ну тот, который… он не пользовался… Фу, черт, говорить об этом еще труднее, чем я думала.

Внезапно Бэнкса осенило:

— Ты забеременела? Вот почему история с Сандрой так тебя задела.

Энни едва заметно улыбнулась и положила ладонь на его руку:

— Ты на редкость проницателен.

— И тебе пришлось…

Ее передернуло.

— Да, мне пришлось сделать аборт. Не самое приятное переживание в моей жизни, но и не самое ужасное. Я не чувствовала себя виноватой. Я вообще ничего не чувствовала. Но все это так… не знаю… Знаю только, что хочу забыть этот эпизод, оставить его в прошлом, а с тобой мне почему-то приходится постоянно о нем вспоминать.

— Но, Энни…

— Постой. Дай мне закончить, Алан. У тебя за спиной — ноша всей твоей прожитой жизни, и мне тяжело нести ее вместе с тобой. Мне казалось, с моей помощью ты справишься с этим, опустишь ношу, но нет, я ошиблась. Брак так много значил для тебя, что ты до сих пор не можешь смириться с тем, что его уже не существует. Тебе нанесли рану, а я не могу тебя утешить. Я вообще не умею утешать. Временами я чувствую себя слишком глубоко втянутой в твою жизнь, в твое прошлое, в твои проблемы и хочу отползти прочь, снова стать собою. Рядом с тобой мне просто не хватает воздуха.

Бэнкс, вдавливая тлеющий кончик сигареты в пепельницу, заметил, что рука слегка дрожит.

— Я и не подозревал, что ты чувствуешь нечто подобное, — тихо сказал он.

— Вот потому я и завела этот разговор. Я не способна на безоглядную преданность, на эмоциональную близость. По крайней мере сейчас. А может, и никогда не буду способна. Пока эта ситуация давит на меня и пугает.

— А преодолеть это нам не под силу?

— Да я и не хочу преодолевать. У меня нет на это сил и энергии. Мне это сейчас не нужно.

— А что нужно?

— Карьера. Если не считать неудачу с Джанет Тейлор, хочешь верь, хочешь нет, но мне очень нравится работа в полиции и у меня есть способности.

— Да разве я спорю…

— Позволь, я договорю. Мы ведем себя непрофессионально. Никогда бы не поверила, но половине сотрудников управления известны подробности нашей частной жизни. Я слышала намеки и хихиканье за спиной. Ребята из моего отдела тоже наверняка в курсе. Чамберс, инструктируя меня, неспроста намекнул на то, что ты дамский угодник и волокита. Не удивлюсь, если заместителю главного констебля Маклафлину тоже все известно.