Проплыл под мостом венок Аксиньи. И новенькая щегольская фуражка Степана Соколова с блестящим лакированным козырьком, в котором отражался солнечный луч.

– Кончено, ваше благородие, утопли все, - перекрестился казачий унтер, - тут не выплывешь, потому как горная вода, коченеет всё...

– Ну, слава богу, - устало вздохнул капитан Китаев.
– Собакам собачья смерть... Инструмент и фуражку достать как вещественное доказательство.

– Аллах велик!
– сказал подъехавший к мосту старший туземный полицейский - миршаб.
– Да сбудется воля его всегда, везде и во всём...

Вечером того же дня в Коканде шейх Исмаил сказал Мияну Кудрату:

– Мой хазрат, аллах покарал нечестивца. Сегодня в ущелье Ширин-сай полиция рассеяла и загнала в реку сборище мастеровых и фабричных. Говорят, что Хамза утонул...

– Кто-нибудь видел это? Нашли тело?
– нахмурился Миян Кудрат.
– От кого сведения?

– От русской полиции, хазрат.

– Тогда пусть об этом узнают все правоверные. Вели объявить в мечетях... О-омин!

– О-омин!
– повторил набожно Исмаил.

Ночью к дому Медынского подъехали капитан Китаев и ротмистр Пересветов. Полицмейстер сразу же принял их.

– Первоначально намеченный план был сразу нарушен, - без предисловий начал Китаев, - фабричные, увидев нас, со страху полезли в реку. Многие утонули...

– А Хамза? Соколов?
– отрывисто спросил полицмейстер, нервно вскинув правую бровь.

– Соколова я, по-видимому, ранил саблей, - вступил в разговор Пересветов, - так что он пошёл на дно первым... А Хамза, как мы успели заметить, плавать не умел. Его тащила за собой в реку какая-то блондинка...

– Они тоже утонули, - хмыкнул Китаев.

– Господа!
– удивлённо поднял вверх брови Медынский.
– А кто же вам разрешил вынимать сабли из ножен? Разве мастеровые чем-нибудь угрожали вашему отряду?.. Мне социалисты нужны не мёртвые, а живые! Чтобы суд можно было над ними устроить! И показать, чёрт возьми, местному населению вообще всю пагубность социалистической пропаганды! Особенно на примере Хамзы.

– Теперь уже трудно что-либо изменить, ваше превосходительство, - развёл руками Китаев.
– Хамза утонул - это несомненно.

– А не всплывёт он всё-таки через месяц-другой, - прищурился Медынский, - набравшись сил на дне речном? Теперь уже в образе наизлейшего нашего врага и главного туземного агитатора всего Туркестана? Запас ненависти к нам после купания в Ширин-сае будет у него очень велик.

– Никак нет, ваше превосходительство, исключено.

Медынский прошёлся по кабинету.

– Да-а, поторопились вы, господа. Грубая работа... А вам известно, что мёртвые иногда бывают опаснее живых? Из мёртвых могут сделать легенду - с живыми это бывает реже.

– Разрешите высказать некоторые соображения, ваше превосходительство?
– шагнул вперёд Пересветов.

– Прошу.

– Я думаю, ваше превосходительство, что они всё-таки живы... Живы-с! И местному населению это известно. Мёртвых, как вы совершенно справедливо изволили заметить, ещё до вечера на крик, на лозунги бы подняли...

– Этого не может быть!
– метнул на ротмистра косой взгляд капитан.
– Я своими глазами видел, как скрылись под водой головы Хамзы и Соколова.

– Осмелюсь доложить, ваше превосходительство, - продолжал Пересветов.
– У Ширин-сая река делает вокруг скалы такой крутой изгиб, что если Хамза и Соколов вылезли на берег возле большого камнепада, то их нельзя было увидеть ни с места маёвки, ни от моста.

Полицмейстер внимательно разглядывал ротмистра.

– У вас всё, господа?
– спросил наконец Медынский.
– Хорошо, можете идти.

Пересветов пошёл к двери. Китаев оставался стоять на месте.

– У вас ещё что-нибудь ко мне, капитан?
– спросил полковник.

– Сугубо личное.

Медынский кивнул:

– Слушаю вас.

– Прошу предоставить мне длительный отпуск, господин полковник, для поездки в Россию. Напряжение по службе расстроило здоровье, нервы сдают... Хотелось бы отдохнуть, подлечиться...

– Отпуск?
– усмехнулся полицмейстер.
– Отпуск предоставляется в виде поощрения, а вы за сегодняшнее дело заслуживаете не поощрение, а наказание. Ведь мы же с вами намечали определённые планы. Зачем же было затевать всю игру? Гримироваться, изымать рукопись пьесы?.. Кстати сказать, мне её перевели, и я прочитал рукопись. Должен сказать, что у этого Хамзы явный талант драматурга. Конечно, не Шекспир, но очень едко написано.

– Сегодня в Ширин-сае я понял, - вздохнул Китаев, - что не смогу вести игру. И вообще нам с ними не справиться, господин полковник. Их очень много.