И рухнул обратно из-за жуткой боли в ноге. Иначе чего бы за нее схватился, скорчив гримасу страдальца? Но все равно встал — на сей раз не так быстро. По багровому лицу струился пот.

— Я должен освободить отца. Теперь я знаю, где его держат.

Ясно. Он вспомнил-таки все, что случилось накануне. Мешанина из разрозненных осколков превратилась в витраж: крыша небоскреба, красавица Лали, ее откровения о предательстве папаши-революционера, гибель охранника и прочее в том же духе. Тарсус ведь был рядом, все слышал-видел.

Присосавшись к пакету с соком, он присел на край кровати.

— Допустим, Маршал, тебе удастся освободить бывшего министра Жукова. А дальше что?

— Ну, дальше-то просто. Мы сдадимся милиции, проведут расследование, виновных накажут…

— Точно. С вас и начнут наказывать: расстреляют раньше, чем рот откроете. На крыше перед охраной Бадоева мало руки задирал? Еще пару дырок надо, чтобы понял наконец: это не ошибка, ты вне закона со своим папашей-заговорщиком? И ты убил человека. Те, кто устроил на тебя охоту, теперь точно знают: Иван Жуков — опасный преступник, а не мальчик, которого запросто можно списать со счетов. Ты, Маршал, — враг народа, враг режима, хочешь ты этого или нет.

Тарсус уверен в сказанном на все сто, он ничуть не лукавит. И Маршал это знает, но удержаться выше его сил:

— Да, убил. Но я защищал свою жизнь и жизнь девушки…

— Гурген Аланович пожмет тебе руку и спасибо скажет.

— Я и отец, мы уедем из Москвы, затеряемся в глубинке. Союз, в конце концов, большая страна!

Тарсус хмыкнул:

— Ты что, не в курсе?

— В курсе чего? Что ты псих? Это ясно каждому, кто тебя хоть раз видел.

— Зато ты у нас умник. А только не знаешь, что за МКАД нет ничего, кроме трудовых лагерей и радиоактивных пустошей. — Тарсус со злорадством заметил, как изменилось лицо собеседника — помрачнело, лоб наморщился, взгляд стал угрюмым, недоверчивым и в то же время испуганным. Ясно, что слова Тарсуса он счел бредовой — дичайшей! — фантазией, но зерно сомнения уже посеяно в благодатную почву. Абсолютная вера в Председателя и непогрешимость Героев Революции дала трещину. Заметив это, Тарсус невесело осклабился: — Элита и вообще союзники живут только здесь, в Москве. А снаружи… Туда лучше не попадать.

— Да-да, я уже слышал про радиоактивные пустоши. — Сказано это было с сарказмом, чуть ли не с издевкой. — И кто нам эти пустоши сделал? Кто нас атаковал? Америкашки гнилые? Или китаезы осмелились?

Пристально глядя в голубые глаза, Тарсус покачал головой:

— Ни те, ни другие. Вообще никто извне. Это было частью плана нынешнего руководства страны. Плана по захвату власти. Тебе что, папаша, не рассказывал о своих подвигах?

Осторожно, стараясь поменьше тревожить простреленную ногу, Маршал шагнул прочь от кровати. На бинтах — разодранных на полосы рубашках, обнаруженных в шкафу, — выступила кровь.

— Конечно, отец мне рассказывал. И уж точно никаких ядерных ударов не было. Ты б завязывал с наркотиками, а? Я видел учебный фильм…

Тарсус перебил:

— Революция была лишь очередным государственным переворотом. Прежняя власть не могла больше управлять страной. Твой отец и его друзья были молоды, чуть старше нас нынешних. Военные их поддержали и… Кое-где на местах вспыхнули восстания, усилился сепаратизм. Если бы они чуть помедлили, то потеряли бы страну. Они решили, что усмирить несогласных ядерной плеткой — единственный выход. — Он замолчал, заметив, что сынок министра не слушает, смотрит по сторонам.

— Выход — это хорошо, плетка тоже… Где моя одежда?

— Выкинул. Ее неоднократно продырявили, залили кровью, и она попахивала. Кстати, как тебе поездка в мусоровозе? Понравилось? Лучше, чем в лимузине отца?

Заскрежетав зубами, юный союзник сжал кулаки:

— Исключительно из любопытства — твой бред имеет свое очарование — спрошу: а как же приграничные области соседних государств? Там все должно быть заражено…

— Верно мыслишь, Маршал. Соседи оставили эти территории. Боятся там жить. И правильно делают.

Доковыляв до большого шкафа цвета яичного желтка, Маршал, чуть помедлив, открыл его и зарылся с головой в шмотье. Вынырнув оттуда, он снисходительно посмотрел на Тарсуса и покачал головой:

— Неужели ты не понимаешь, что все это — бред? Этого просто не может быть!

Едва не подавившись иммуностимуляторами и разноцветными мультивитаминами, конфискованными из аптечного ящика в ванной, Тарсус неожиданно для себя вспылил:

— Да что ты знаешь вообще?! Ты бывал за пределами Москвы?!

Маршал натянул на себя футболку размера на три больше, чем надо.

— Конечно. В отличие от тех, кто торчит безвылазно в подземелье, мы каждый год отдыхаем в Крыму.

— Где-где?! От полуострова мало что осталось, его основательно отутюжили водородными бомбами.

— Ерунда. Я ж тебе говорю: мы каждый год отдыхаем в Крыму.

— Как называется местность на побережье?

Глупый союзник пожал плечами:

— Крым.

— Ну-ну. — Тарсус скрестил руки на груди.

— Мы летим туда на самолете. Потом нас везут в автобусе.