— Что за окном?

— В автобусе нет окон, он бронированный. Крым — это ведь самая южная часть Союза, там могут быть шпионы… Пляж, пальмы, попугаи… Пляж огорожен бетонным забором, на вышках киборги. Там отлично. Мы даже плавали с отцом на катере к коралловому рифу, ловили барракуд… Ну, как все, кто отдыхает в Крыму. — Маршал натянул брюки, застегнул их и, убедившись, что они спадают, нырнул обратно в шкаф — в поисках ремня, надо понимать. — Да что я на тебя время вообще трачу? Доказываю что-то. Вот сейчас оденусь и…

К нему подбежала собака Сидоровичей — модель «йоркширский терьер», миниатюрный робот, обладающий солидным набором поведенческих реакций. Встав на задние лапы, терьер звонко залаял. Маршал наклонился, чтобы погладить робопса.

В этот момент на коммуникатор пришло новое сообщение.

— Вся твоя жизнь, Маршал, — иллюзия. Суррогат вроде этой четвероногой игрушки. — Тарсус вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.

— Дядюшке расскажешь, — послышалось в ответ. — И это… тут пожрать вообще есть?

— Холодильник на кухне, — уклончиво ответил Тарсус. — Но вообще-то ранения в живот рекомендуется получать на голодный желудок. Диета — это всегда полезно.

Обугленный кончик сигареты вроде разгоряченного лона невесты, которая в первый и в последний раз теряет девственность и лишается жизни, отдавая себя целиком, сгорая дотла. А дым — это полупрозрачный шлейф свадебного платья, приподнятый так, чтобы обнажить заветные прелести…. Чего только в голову не придет, когда не хочешь делать то, что должен.

Новый приказ — четкий и лаконичный, будто ничего из ряда вон и ты не упустил мальчишку, едва не угробившего дочь Босса и сумевшего уйти от охраны, инсценировав падения с небоскреба. Никаких угроз, министр сама вежливость. Странно. Не в его стиле. Ему бы орать, брызгая слюной и поминая матерей своих подчиненных, и особенно твою, а тут — исключительно по существу: «В связи с несоответствием занимаемой должности».

Ты затянулся. От дыма першило в горле, едва не закашлялся. Затушил сигарету о пепельницу. Потянулся за следующей «новобрачной» — передумал, пусть поживет пока, побудет в пачке.

В просторной подсобке, одной из многих в бункере, было шумно, нервно и влажно. Грязно-белые пластиковые стулья стояли вдоль стен, покрытых прочной керамической плиткой — голубенькой, кое-где треснувшей. Сторонний наблюдатель вряд ли заметил бы пяток сливов, притаившихся среди плиточной мозаики на полу. Здесь, в подсобке, собралась вся смена личной СБ министра, участвовавшая в последних событиях. Не было только начальника охраны, который отбыл на аудиенцию к Боссу и все никак не возвращался, а судя по полученному приказу, и не вернется уже.

Бойцы сняли бронежилеты, кое-кто закатал рукава рубах, демонстрируя волосатые предплечья, покрытые татуировками.

Ты заполнил ящики стола, за которым сидел, чужим табельным оружием. Схема отработана до мелочей, не впервой ведь. Входили по одному, садились напротив. Ты говорил, что министр доволен их работой, всем выписана премия. Настороженные лица неизменно светлели, появлялись улыбки, напряжение спадало. И вот тут ты сообщал, что все отлично, спасибо за службу, но надо ответить на пару вопросов касательно ЧП, а потом сдать оружие — ведь в кассу со стволом нельзя! — и подождать еще, пока все коллеги ответят, а потом уже организованно…

И вот все сдали, и все ответили.

А ты все медлил.

Люди же, не крысы.

Надо представить, что они — ненавистные грызуны. Тогда будет проще, легче и даже приятно делать свою работу. Работу грязную, неблагодарную.

— Итак… — Ты поднялся из-за стола, вглядываясь в лица… нет, в вытянутые морды с крохотными глазками. — Мы сейчас организованно…

Автоматы — в каждой руке — ты заранее снял с предохранителей.

Грохот, вспышки, крики, глупые метания в поисках выхода — бронированную дверь, конечно, заперли снаружи — и не менее глупые попытки подобраться к тебе, отнять смертоносное оружие. Подсобка быстро заполнялась дымом и трупами. По столешнице катились гильзы, падали на пол. Патроны в обоих магазинах закончились одновременно. Ты просто отбросил автоматы и достал из ящика новые. Ты убиваешь не людей, которые не сделали тебе ничего плохого, а уничтожаешь мерзких крыс, тем самым творя добро.

Уронить пустые автоматы, взять из ящика еще.

Вероятность того, что тебя зацепит рикошетом, непозволительно высока, но стоит ли думать о таких мелочах, когда истребляешь грызунов? Дератизация — это наше все.

Стараясь не вступать в алые лужи, ты двинул в обход, цепляя иногда стальные цилиндрики, со звоном ускоряя их прочь от ботинка. Контрольные очереди в головы, в крохотные глазки…

Багровая пелена в твоих глазах постепенно теряла насыщенность цвета, становясь прозрачной. Крысы неумолимо превращались в людей. В тех, кого ты безжалостно вычеркнул из списка живых «в связи с несоответствием занимаемой должности».