Командование фронтом приняло решение с утра 12 июля нанести контрудар силами 5-й гвардейской танковой армии совместно с 33-м стрелковым корпусом из района Прохоровка на Яковлево и силами 1-й танковой армии с 22-м стрелковым корпусом из района Меловое. 2-я и 17-я воздушные армии, завоевавшие к этому времени господство в воздухе, получили задачу поддержать основными силами контрудар наземных войск.

 В 8 часов 30 минут 12 июля после 15-минутной артиллерийской подготовки войска фронта начали контрудар. Основные события развернулись в полосе наступления 5-й танковой армии, танковые корпуса которой встретили в двух километрах от исходных позиций атакующие вражеские танки. Завязалось беспримерное в истории войн ожесточённое встречное танковое сражение, которое длилось весь день.

 Танковое сражение под Прохоровкой, в котором одновременно принимало участие до 1200 танков с обеих сторон, закончилось неудачно для немецко-фашистских войск. Они не смогли выполнить поставленную перед ними задачу. За этот день противник потерял около 100 танков, 500 автомашин, свыше 4500 солдат и офицеров и вынужден был перейти к обороне на этом направлении. Войска Ватутина также понесли большие потери в танках до 400 машин. Одновременно с танковым сражением проходило сражение авиации 2-й и 17-й воздушных армий РККА против 4-го воздушного флота немцев.

 5 августа советские войска освободили города Орёл и Белгород. Вечером этого дня в честь крупного воинского успеха в Москве впервые за два года войны был дан победный салют. С этого времени артиллерийские салюты постоянно возвещали о славных победах советского оружия. 23 августа был освобождён Харьков. Так победоносно завершилась битва на Курской огненной дуге. В ходе неё было разгромлено 30 отборных дивизий противника. Немецко-фашистские войска потеряли около 500 тысяч человек, 1500 танков, 3 тысяч орудий и 3700 самолётов. Битвой под Курском завершился коренной перелом в Великой Отечественной войне.

 В разгар Курской битвы полковник Шаповалов командовал 178-й танковой бригадой. Вначале его танкисты держали оборону на рубеже реки Пены – перед Ивней. Когда они только прибыли туда Иван Матвеевич был шокирован открывшимся видом.

 - Сколько техники и людей задором потеряли! – с горечью выдохнул он.

 - Очевидно, - вставил начштаба Саркисян, - танковая бригада легла…

 В низине виднелись несколько десятков ржавых танков - в окружении тысяч трупов. Оглядевшись на местности, они поняли, что немцы запустили в мешок наступающих, а потом расстреляли их с окрестных холмов.

 - Не надо было быть профессиональным военным, - заметил полковник, - чтобы понять идиотскую бессмысленность нашей атаки.

 - К сожалению ошибки лучше видны после поражения…

 Они разговаривали сто на вершине небольшого холма. Теперь уже советские танкисты ожидали появления вражеского танкового клина. И не ошиблись: танки пошли в атаку под прикрытием артиллерийского и миномётного огня.

 - Сосчитайте, сколько их прёт! – приказал комбриг командирам танковых батальонов.

 - Десять «Тигров» и двадцать средних танков.

 - Точно звери?

 - Да.

 - Много, чёрт возьми!

 - Вот повезло нам, - выругался начальник штаба, - не могли они рядом пройти…

 - В жизни нет ничего случайного, - рассеяно сказал Шаповалов, - всё, что происходит с нами, происходит в нужное время и в правильном месте...

 Из-за пыли, поднятой разрывами снарядов и гусеницами вражеских танков, он не видел глубины стального клина.

 - По моим наблюдениям, - вставил Саркисян, - вражеские танки идут в атаку медленно, боевая скорость у них не более 10 километров в час.

 - Передайте по рации всем танкистам и самоходчикам приказ не обнаруживать себя, а подпускать вражеские танки на дистанцию 200-300 метров и бить без промаха.

 - Есть!

 По мере приближения свирепых танков к переднему краю его бригады полковнику всё больше тревожила мысль:

 - Выдержат ли наши танкисты, смогут ли подпустить их на дистанцию кинжального огня.

 Особенно командир беспокоился за 2-й танковый батальон, укомплектованной машинами Т-70 с 45-мм орудиями, ведь среди атаковавших танков двигалось более десятка "тигров".

 - Его пушка вышвыривает снаряды со страшной силой и буквально разрывает слабенькую броню. – Со злостью сказал Шаповалов.

 - А для них «сорокапятка» - как горох об стену…

 - Нам бы, хотя один КВ.
– Командир самоходно-артиллерийского полка подполковник Лебедев стоял возле Ивана Матвеевича. – У меня в 41 году случай интересный произошёл. Наш КВ-1 заглох на нейтральной полосе. Немцы долго стучали по броне, предлагали экипажу сдаться, но тот отказался. Тогда немцы зацепили КВ двумя своими лёгкими танками, чтобы оттащить наш танк в своё расположение, и там без помех вскрыть. Расчёт оказался не совсем верным. Когда они начали буксировку, наш танк завёлся.