– А почему вы думаете, что Орен готов к новой атаке? Ведь витра тоже нужно восстановить силы, во время последнего набега они понесли серьезные потери.

– Ты плохо знаешь витра и уж совсем не знаешь своего отца.

– Два месяца назад я вообще ничего ни о ком из вас не знала. И если я до сих пор чего-то не понимаю или кого-то не знаю, так только потому, что это вы не составили себе труда просветить меня. Скажите, как я смогу править народом, о котором имею довольно поверхностное представление?

– Принцесса, у меня нет времени! – Элора резко оборвала меня. Мне почудилось, что в глазах у нее блеснули слезы. – Поверь, я очень хочу тебе все рассказать, но на меня слишком многое навалилось. Ты могла бы и сама разобраться с основными вещами. Ничего не поделаешь, так складываются обстоятельства.

– Но что на вас навалилось? И почему у вас нет на меня времени?

– И на эти вопросы у меня тоже времени нет. – Элора взмахнула рукой, давая понять, что аудиенция окончена. – Через несколько минут очередной королевский совет. Займись своими делами, а мне позволь заняться моими, если ты, конечно, хочешь, чтобы твой бесценный маркис остался жив.

Я потопталась перед столом еще несколько томительных мгновений, но поняла, что настаивать на продолжении разговора бесполезно. Главное я уяснила: Элора была на моей стороне и Локи казнить не намерена. А потому лучше убраться поскорее, пока не ляпнула чего-нибудь, что заставит королеву сменить милость на гнев.

Я полагала, что Финн проводит меня в мою комнату. Однако у дверей кабинета стоял, рассеянно перекатывая в ладонях апельсин, Туве.

– А ты что здесь делаешь?

– Я тоже рад тебя видеть, – обиделся он.

– Просто не ожидала, что ты здесь.

– Мне нужно было повидаться с тобой, так что я отпустил Финна.

– У нас что, и сегодня уроки? – Я ничего не имела против наших тренировок, мне они даже нравились, но Туве сам дал мне день отдыха, чтобы я не сгорела от перенапряжения.

– Нет. – Туве пошел по коридору, на ходу подбрасывая апельсин. – Но поскольку теперь я живу во дворце, то решил, что надо бы присмотреть за тобой.

– Ах вот оно что… И к чему за мной присматривать?

– Ну, ты…

– Что, моя аура снова плохо себя ведет? – ехидно спросила я.

– В общем, да. В последнее время у твоей ауры противный коричневый цвет, почти что грязно-желтый, как у серы.

– Понятия не имею, какого цвета сера, но даже если бы и знала, мне это ни о чем не говорит. Ты постоянно твердишь про ауру, но ни разу не объяснил, что означают все эти цвета.

– Цвет твоей ауры – оранжевый. – Для наглядности Туве раскрыл ладонь и показал апельсин. – Это вдохновение и сочувствие. Когда ты находишься рядом с теми, кто тебе дорог, у тебя появляется фиолетовый ореол. Это аура любви и защиты.

Мне стало интересно.

– Продолжай…

– А вчера на совете, когда ты вскочила и отстаивала свои идеи, твоя аура пылала, как золото на солнце. Я чуть не ослеп.

– И что означает золотое сияние?

– Точно не знаю. Я такое первый раз видел. У твоей матери аура обычно серая с красными разводами, и только когда она в своем императорском настроении – повелевает и властвует, – в ее ореоле появляются золотые искры.

– Так что, золотое сияние означает, что я властная? – Мне вдруг стало смешно.

– Может быть.

Туве снова двинулся вперед. Я поспешила следом, хотя еще пару минут назад хотела остаться одна. Он продолжил рассказывать о цветах ауры, но смысл этой штуки от меня по-прежнему ускользал. Туве объяснял, что по ауре он определяет характер и намерения. А в некоторых случаях, если аура особенно сильная, он ее не только видит, но и чувствует. Вот, например, моя аура на собрании была теплой, как прогретый летний воздух.

Туве завернул в одну из гостиных, плюхнулся в кресло перед камином и начал чистить апельсин, бросая кожуру в незажженный очаг. Я села на кушетку и отвернулась к окну. Там осень явно отступала под напором зимы, если еще недавно моросил противный дождичек, то сейчас ветер гнал крупные мокрые хлопья снега.

– А что ты знаешь о витра? – спросила я, резко разворачиваясь к Туве.

Он едва не подавился апельсином, вытер сок с подбородка и растерянно глянул на меня.

– Хочешь? – Он протянул мне ломтик апельсина. – Немного…

– Сколько – немного?

– Ну, я почти все съел, вот долька осталась.

– Да нет же, Туве, я тебя спрашиваю, сколько тебе про витра известно?! Выкладывай!

– О, это темная история…

Он выглядел даже рассеянней обычного, наверное, из-за того, что во дворце чувствовал себя неуютно. Слишком много людей и слишком много чужих мыслей.