Тем временем Лариска с Ириной уже накрывали на стол.

Кое-какая посуда в поезде у нас была, так что сейчас было, в чём есть. А завтра мы планировали взять свои вещи из камеры хранения. Она, как, впрочем, и бельевая, была уже закрыта. Насчёт последней мы серьёзно огорчились. Всё дело в том, что перед отъездом в Астрахань в мае мы буквально всё сдали на хранение, в том числе и матрацы в бельевую. А всё из-за Рябушко, который вдруг подумал, что, оставь мы матрацы в комнате, их непременно сопрут. В жуткой спешке, которая царила тогда, мы не подумали, кому нужны будут эти старые, вонючие, рваные и зассанные матрацы (ссали не мы, по крайней мере, не я). Но Рябушко попёр свои в бельевую, а мы, повинуясь какому-то стадному инстинкту, попёрлись за ним.

И вот теперь моя ненаглядная кроватка представляла собой сплошную пружину на четырёх столбиках с доской посередине (напомню, что кроватей было две). Как спать на этом убожестве я не представлял. Конечно, та же проблема была у всех. Только Лариса хвалилась, что взяла с собой двуспальное толстое одеяло, так что сон им с Ириной обещал быть более мягок.

Проведя холодную зиму в общаге под двумя тонюсенькими казёнными одеялами, я решил взять из дома пуховое. Но из-за слишком большого багажа это одеяло, как и зимнее пальто, мне обещали выслать погодя.

Сознавая всю мерзость положения, мы решили не обращать сейчас на это внимания, а предпочли перекусить и расслабиться.

В самый разгар пирушки нам показалось, что за дверью кто-то стоит. Эта таинственная личность, видно, поняла, что её засекли, и решила показаться. Дверь жутко заскрипела, и оттуда выглянула милая рожа Бабы Жени.

— Баба Женя! — хором заорали мы. — Привет! Вот мы и приехали! Так по тебе соскучились!

Баба Женя оглянула комнату, посмотрела на Лариску, потом на Иринку, что-то про себя пробубнила, а вслух, также оставляя видимой только голову в платочке, сказала:

— А! И девки тут!

— А как же, Баба Женя, давай заходи к нам!

— Да нет, мне убираться надо, — и как бы для подтверждения загремела своими ведрами.

— Это ещё что такое было? — спросила Ирина, которая до этих пор молчала.

— А это — легенда нашего общежития, Баба Женя, — объяснили мы. — Очень даже оригинальный экземпляр. Познакомься с ней немедленно, а ещё с Бабой Настей на вашем этаже, только вату в уши вставить не забудь, а то оглохнешь как лошадь.

Уже вечерело и заметно похолодало. Все стали расходиться, потому что после двух дней тряски в поезде очень хотелось спать. Хотелось, но как?

Я оделся как в первую ночь в 214-ой, когда мы только что приехали, потому что, не смотря на лето, в необжитой комнате, действительно, становилось всё холоднее. На голую доску я постелил старенькое покрывало и лёг прямо на неё, покрывшись точно такой же подстилкой — ничего другого у меня не было. Тельняшка, рубашка, безрукавка и трико абсолютно не грели, и я подумал, что именно так, наверное, и спят бомжи. За всю ночь я не заснул более чем на 15 минут. Эффект был просто ошеломляющим.

— Чего только не переживёшь в этой общаге, — подумал я, — хорошо хоть, что сплю не под открытым небом.

Где-то часов в 6 утра я не выдержал и решил, что пора вставать. К нашим я стучать не решился, будучи не уверенным в том, что они тоже не спят. Так слонялся я по коридору, пытаясь согреться, пока в 7-30 не решил, что не плохо бы заскочить к кому-нибудь. Ближе всех была 210-ая, куда я и постучался. Дверь открыл бледный и опухший Султан, и мы с ним стали обсуждать всю мерзость сегодняшней ночи.

Где-то через час в коридоре показались остальные, мы завалились в 215-ую и стали завтракать. Выяснилось, что всем, кроме девчонок, сегодня спалось также как и мне. А девиц спасло их тёплое одеяло. Сблизив две кровати, они положили на него одеяло, легли рядышком и половиной этого одеяла накрылись, в результате чего обе оказались на одной кровати и вплотную друг к другу спокойненько проспали до утра. Только они одни выглядели сейчас бодрыми и выспавшимися.

Дождавшись открытия бельевой и камеры хранения, мы ринулись туда и получили, наконец, свои вещи и долгожданные матрацы. А немного позже, разобравшись со своими вещами и придав кроватям божеский вид, мы собрались погулять по городу. И в первую очередь пошли в ДЛТ (Дом Ленинградской Торговли). Там мы разбились на кучки, и Султан потащил меня в отдел фотоаппаратуры. Оказывается, он очень мечтал купить фотоаппарат, что он, в принципе, и сделал. Так в нашей группе появилась первая «мыльница». Вечером этого же дня, собравшись за ужином, Султан сделал первые снимки.

Теперь можно было нормально спать. Приятно чистое бельё согревало моё уставшее грязное тело, потому как в душ я ходить ещё не рисковал, а к родственникам намеревался съездить в ближайшие дни. Но всё равно спать было ужасно приятно, тем более мысль о том, что завтра мы поедем в Пушкин ещё более согревало меня.

Да, на следующий день мы поехали в Пушкин. Все кроме Лёши и Костика. Эти друзья, видно, так соскучились друг по другу, что им лучше было остаться вдвоём.

И вот мы снова в нашем родном метро «Автово». Как приятно было снова по нему ходить, и как приятно было осознавать то, что всё здесь такое знакомое, как будто ты никуда не уезжал.