– Те трусы в лесу увидели, что против них стоят самые сильные воины нашей дружины, и даже не показались, – ответил Асгрим, прихрамывая, спускаясь в ложбину.

Все рассмеялись. Кетиль сказал:

– Если бы не Гудбранд, мы бы так не хохотали сейчас. Жигволд, верно, подумал, что мы встали четырехугольником, дюжина людей с каждой стороны, и будем ждать, когда они нас окружат со всех сторон.

Гудбранд сказал:

– Пришлось его хорошенько позлить, чтобы он не подумал послать людей справа и слава и выстроить там стену щитов. Теперь такой ошибки он не совершит. Теперь нам и вправду придется встать четырехугольником и просить Одина даровать нам сил биться, как берсерки. Жигволд, может, и потерял четверть своих пеших, но их у него еще остается раза в три больше, чем нас.

– Однако из тех, кто напал на нас, обратно вернулась едва половина, а у нас нет даже раненых, – возразил Кетиль. – Теперь остальные будут долго думать, прежде чем приблизиться.

– Придется сделать так, чтобы они думали подольше, – сказал Гудбранд и во весь рост стал на гребне дюны, прикрываясь щитом.

– Конунг Жигволд, – крикнул он, – разве тебе не жаль своих людей? Взгляни на своих раненых – они молят о помощи. Не пришла ли пора обсуждать виру? Как знак своих добрых намерений мы готовы отдать вам всех ваших раненых и убитых, которые остались у нас.

Жигволд знаком показал лучникам, чтобы те не стреляли, а сам снова подъехал к основанию дюны напротив Гудбранда.

– Отдай мне моих людей, и потом ты увидишь, какую виру я назначу, – сказал он, горяча коня, а потом, развернувшись, отъехал. Жигволд крикнул что-то, и пруссы стали собирать своих раненых и убитых. Викинги стояли, укрывшись за щитами, и с доставшимися от пруссов копьями в руках, ожидая, не решится ли Жигволд на какую-нибудь уловку. Но тот стоял среди вождей и отдавал приказания, после которых каждый из всадников забирал с собой отряд воинов и уходил то на север, то на юг вдоль берега.

– Теперь они будут наступать на нас с обеих сторон ложбины, – сказал Кетиль.

– Да, а конницу оставят у моря, если кто-то из нас решит сбежать. Вверх на нас они уже не полезут, – ответил Гудбранд.

– А разве мы не будем говорить о вире, как обещал Жигволд? – спросил Хельги.

– Многие бы сказали, что теперь самое время поговорить о вире, но не таков этот конунг, чтобы отпустить нас теперь. Коли пред нами был бы конунг саксов или англов, сидели бы мы уже за пиршественными столами, а ласковые женщины наливали нам пиво, – ответил Гудбранд. – Но те получили власть от своих отцов и дедов, а Жигволд – от вождей своих племен. Как ты думаешь, долго останется он верховным вождем, ежели отпустит нас теперь, даже за щедрую виру?

– Но мы же отдали им их раненых и убитых, мы предложили им мир… – начал Калле Лучник.

– По правде говоря, – ответил Аслак,– раненых мы там не оставили.

И Кетиль кивком подтвердил, что и они добили всех, кто не успел броситься вниз с дюны.

– Не думаю, что сами пруссы поступили бы иначе, – сказал он. – Даже ромеи бы отрезали у них носы, отрубили бы руки или ослепили. А уж они-то гордятся своим милосердием.

В это время пруссы забрали всех убитых, и к дюне снова подскакал Жигволд.

– Слушай, северянин, какую виру, я у вас попрошу! – крикнул он.

Гудбранд поднялся на гребень.

– Если вы хотите заплатить нам выкуп за то, что сделали на нашей земле, – крикнул Жигволд, – то вот тебе мое слово: ты и еще десять твоих людей останетесь у нас, вы отдадите нам все серебро и оружие, потом мы отпустим остальных.

– А что будет порукой в том, что ты сдержишь свое слово, конунг? Дашь ли ты нам заложников? – спросил Гудбранд.

– Порукой у вас будет мое слово, слово князя пруссов, – ответил Жигволд.

– А что будет со мной и моими людьми, что останутся у вас? – снова спросил Гудбранд.

– Они узнают, что такое наше гостеприимство, – с усмешкой ответил Жигволд. – Заплатите ли вы такую виру?

– Что же, ты сделал нам щедрое предложение, конунг Жигволд, дашь ли нам время обсудить его промеж собой, как заведено в наших краях?

– У тебя будет столько времени, сколько надо, чтобы выпустить две дюжины стрел. Потом я жду ответа.

Гудбранд повернулся к своим людям:

– Кто-нибудь верит слову конунга Жигволда? – спросил он.

Все, даже Калле и Хельги, замотали головами.

– Кто-нибудь хочет отведать гостеприимства пруссов? – снова спросил Гудбранд.

– Лучше отведать гостеприимства Одина, – ответил за всех Асгрим, – там хотя бы есть пиво и валькирии, а здесь, думаю я, повезет, если все закончится глубокой ямой с хлебом и водой до конца дней.

Гудбранд крикнул:

– Конунг Жигволд, ты очень щедр, но мог бы быть еще щедрее. Мы не можем заплатить такую виру. Не стоит ли нам продолжить торг?

– Наш торг продолжат мечи, пока я не выполню свой обет и не получу тебя живым, – развернув коня, сказал Жигволд.