– Потому я и рассказываю тебе всё это, что ты завтра должна пойти со мной. Не зря же королева поселила вас с твоей сестрой у меня в доме. Ваша плата за крышу над головой – советы в делах норвежских, – важно сказала Эдла.

На следующее утро Ингрид и Эдла вместе вошли в палаты Сигрид, и Эдла села в свое маленькое кресло, а Ингрид присела на ступеньку помоста у ее ног. Когда вошли послы, Ингрид ахнула:

– Здесь Торвинд Кабан и его слуга Туранд, что убил моего отца и подстроил поединок Хельги с Торгилем.

– Сиди спокойно и улыбайся, – шепотом ответила Эдла, – здесь они тебе ничего не сделают.

– Я не об этом, просто мне жаль, что в Сигтуне нет ни Бьёрна, ни Хельги, иначе бы эти двое не ушли бы живыми, – ответила Ингрид тоже шепотом.

– И Сигрид дала бы их убить? – спросила Эдла. – Они – послы под ее защитой. Смерть – тому, кто причинит им вред.

В это время главный посол, ярл Хёрнинг, сводный брат Олафа, подошел к помосту на котором стояли кресла королевы, ее сына и Эдлы и сказал, что послан великим воителем Севера и ревнителем веры в Белого Христа к самой прекраснейшей женщине во всех краях для того, чтобы передать поклон и выказать свое уважение. И в знак этого уважения посылает он Сигрид свои дары.

Хёрнинг махнул рукой, и слуги внесли подушки из ткани, на которых лежали золотые ожерелья и серьги. Одно ожерелье было франкской работы, другое – из Миклагарда, а третье – из Сёркланда. И на всех украшениях сверкали камни.

– Благодарю я брата моего, Олафа, за бесценные дары. Однако и я тоже хотела бы его одарить, – ответила Сигрид и тоже махнула рукой.

Слуги вынесли свернутые отрезы шелка, которые были вдеты в золотые браслеты арабской работы и перевиты золотыми гривнами, которые, верно, носили еще далекие предки королевы.

Тогда Хернинг сказал:

– И я от лица конунга Олафа благодарю тебя за великие дары. Но есть еще один дар, который он шлет не просто так, а шлет в знак своей любви тебе, самой красивой женщине, которая когда-то ходила по земле.

Хернинг махнул рукой, и появился слуга с серебряным блюдом, на котором лежало большое золотое кольцо. Такое большое, что королеве можно было бы просунуть сквозь него голову. А толщиной то кольцо было в три пальца. По всему кольцу ползли руны и рисунки драконов и коней.

– Это кольцо наш конунг снял с дверей языческого капища в Хладире. Всю нашу землю конунг Олаф хочет сделать христианской, потому нет места в его земле язычникам и их храмам. Но кольцо это Олаф не решился расплавить, так оно красиво. И он отправляет это кольцо тебе в знак своей любви и расположения.

Ингрид прошептала Эдле:

– Слыхала я от Бьёрна, что ярл Эйрик, перед тем как покинуть Норвегию, забрал все сокровища из храма в Хладире, сказав, что Олафу, почитателю Белого Христа, они все равно ни к чему. И жрецы на то согласились, потому как знали, что Олаф рано или поздно все заберет. На это золото ярл и содержит свое войско. И вряд ли он забыл бы такое большое кольцо из чистого золота.

Ингрид посмотрела на послов и тут увидела, что ее разглядывает Туранд. Она быстро отвернулась, но поняла, что он ее узнал.

Сигрид начала благодарить Хёрнинга, и видно было, что ценность подарка ее поразила. Но тут она заметила, что два брата-мастера золотых дел, что входили в ее окружение пересмеиваются.

– Над чем вы смеетесь? – грозно спросила Сигрид. – Уж не над подарком ли моего жениха, конунга Олафа?

– Не гневайся, королева, но совсем недавно видели мы кольцо, похожее на то, что тебе прислал конунг Олаф. И вряд ли существует два одинаковых кольца с двери храма в Хладире. То кольцо, которое мы видели – из чистого золота. Не стоит ли проверить это? – ответили братья.

– Хрофт! – позвала Сигрид вождя своей дружины. – Разруби нам это кольцо, мы узнаем, что же внутри у намерений Олафа на мне жениться.

Хрофт взял кольцо, подкинул вверх и одним ударом меча рассек его на две равных части. После этого он поднес обе половинки Сигрид.

– Медь, – сказала Сигрид. – Предвижу я, что и в других вещах не будет Олаф со мной честен.

И добавила для послов:

– Вы можете идти и передать своему конунгу, что одного медного кольца мало, чтобы дать ему в приданое весь Гётланд.

Послы развернулись и, пока они шли к двери, Туранд обернулся и еще раз посмотрел на Ингрид. Та ответила ему торжествующим взглядом. Потом двери за послами закрылись.

– Не гневайся, королева, Олаф просто не знал, что ярл Эйрик забрал это кольцо, когда покидал Норвегию. Иначе бы Олаф не подарил бы его тебе, – сказала Эдла.

– Если он хочет жениться на мне, он должен осмотрительнее подбирать подарки. Это ему первый урок. И ему придется выучить еще не один, пока мы не договоримся, – ответила Сигрид и махнула рукой, чтобы ее оставили одну.