Но тревога за темного мага была сильнее всего. Он не видел Зафира, не знает, на что тот способен. Могла ли она просить его о помощи? Для эльфийки Исилвен прожила совсем немного, но и это внушительный срок по сравнению с мимолетной жизнью смертных. Какое она имеет право заставлять Финеаса рисковать тем малым, что у него есть? А вдруг случится беда? Нет, она не должна, не должна ее допустить. Лучше умереть самой.

Исилвен неожиданно поняла, что сердце колотится быстрее обычного, прижала руку к груди, унимая. Великий Эру, да что с ней такое?

– Снова не отдыхаешь?

Эльфийка обернулась. Темный маг стоял возле шатра. Почему-то без плаща, в одной рубахе и штанах. И – девушка не поверила своим глазам – босиком. В руке он сжимал короткий посох с кристаллом, мерцающим в свете потухающего костра.

– Финеас…

Исилвен взглянула на него с изумлением.

– Завтра мы будем у храма. Я должен подготовиться.

– Финеас, еще не поздно отказаться, – тихо промолвила девушка. – Я не хочу, чтобы ты… чтобы кто-нибудь погиб.

Уголки губ Финеаса чуть приподнялись, лицо, однако, сохранило спокойствие.

– Я обещал, что не оставлю тебя. Обычно я выполняю свои обещания.

Эльфийка приоткрыла рот, будто собиралась что-то добавить, но опустила голову и просто кивнула с благодарностью.

Финеас бросил взгляд на небо, направился по узкому коридору между кустарником и толстыми стволами сосен и буков, росших бок о бок, словно добрые соседи.

– Ты разрешишь мне посмотреть? – догнал его вопрос девушки.

Поколебавшись пару секунд, он все-таки отозвался:

– Хорошо. Но не подходи ближе чем на дюжину ярдов.

Следуя за магом, Исилвен добралась до крохотной полянки и остановилась за деревьями, помня о предупреждении. Финеас вышел в центр, осматриваясь. Видно было, что временами его пробирает дрожь, но сам он ее как будто не замечал. Из-за пояса он достал два ножа и веревку. Первый нож вонзил в холодную, застывающую уже почву, веревку привязал к рукояти и, закрепив другой ее конец на втором лезвии, начертил с его помощью ровный круг. Затем вырвал оружие из земли и откинул за пределы черты.

Три восковые свечи, прятавшиеся в поясной сумке, были извлечены и установлены по нанесенным границам. Запалив их от походного огнива, Финеас отстегнул пояс и вместе со всем содержимым тоже выбросил за линию.

Темнота окутывала поляну, и только слабые огоньки свечей сдерживали ее наступающее полновластие. Маг опустился на колени в центре круга, положив перед собой чародейский посох. Долгое время он сидел так, со скрещенными на посохе ладонями и закрытыми глазами, затем над тишиной леса поплыли тягучие слова древнего заклинания, произносимые нараспев. Исилвен замерла, не дыша. Язык был ей не знаком. Не всеобщий, но и не одно из тех наречий, которые ей довелось слышать на Альтерре. Густой, бархатистый голос мага выводил стародавний речитатив, и даже Перворожденная ощущала заключенный в нем зов. Он несся в бусое, укрытое тучами небо, в смолистую черноту лесной чащобы, в уголь сгущающегося мрака.

Человек звал Ночь.

Царицу тьмы, Мать богов и Владетельницу звезд. Предшествующую свету. Окутывающую тайны. Туманящую рассудок. Пробуждающую нутро.

Он звал ее – сын, жаждущий возвращения домой, раб, склоняющий колена перед госпожой, жених, входящий в опочивальню невесты, храбрец, осмелившийся ухватить богиню за подол. Все громче и протяжней, все яростней и смиренней в один и тот же миг. Звал отчаянно, как в последний раз. Звал, предлагая себя взамен.

И Ночь дрогнула. Услышала свое дитя. Приклонилась к преданному ученику и слуге. Откликнулась, как послушница на мановение своего господина. Нити, сотканные из мглы и межзвездной пустоты, потянулись к застывшему магу, взвертелись вокруг начертанной лезвием границы. Они свивались в жгуты и тут же рассыпались на сотни трепещущих лент. Простирались к Финеасу и струящимся шелком взмывали ввысь.

Мелькнула совсем рядом пульсирующая тьмой полоска. Оплела одну из свечей, и та, на мгновение вспыхнув ярким пламенем, потухла. Финеас, не прекращая своей диковинной литании, начал медленно выпрямляться. Пляска аспидных нитей усилилась, посланцы Ночи метались все быстрее – то распахивались вдруг над человеком крылья гигантской черной птицы, то кралась по самой кромке тень пантеры-невидимки. Вот ее мягкая лапа скользнула ко второй свече, вот накрыла бьющийся на ветру лепесток огня, и тот исчез, оставив после себя лишь дымный след.

Маг взялся за посох. Голос стал приглушенней, теперь в нем почудилась осторожная ласка – иди, иди сюда, Царица призраков, не бойся… сыновья благодарность – о, есть ли место безопасней, чем твое лоно… и растущее нетерпение алчущего – дай мне свою силу, великая Госпожа темноты! Отражения Ночи словно обезумели, они взлетали и падали, подобные разорванным лоскутьям неба, гонимым неутихающей бурей. Порыв, опять порыв… и третья свеча погасла под его неумолимым дуновением.

Мир замер.

Затихли ветви деревьев – ни шороха, ни взмаха. Тучи задержали бег, нависнув над лесом. И ладони Ночи, готовые объять человека, затаились, ожидая выбора его души.