– Чтобы убить тебя, – сказал Финеас.

Несколько секунд над храмом висела мертвая тишина. Затем невидимый собеседник расхохотался.

– Смело. Откуда ты вообще взялся? Из Хединского ордена? Не думал, что они настолько поглупели за последние века.

– Выходи, Зафир, потолкуем. У меня есть к тебе пара неожиданных предложений.

На этот раз молчание длилось еще дольше, Финеас решил, что сейчас Зафир попросту отдаст жрецам распоряжение об атаке. И тут дверь отворилась.

Жрец попятился. На ступень перед капищем шагнул грузный мужчина с бородой, перевитой золотой нитью по ассирийскому обычаю, и хищно изогнутым носом. Глаза, подобные черным угольным копям, не имели дна. Огонь, пылавший в их глубине, обжигал любого, кто рискнул помериться с колдуном взглядами.

На краткий миг Финеасу стало не по себе. Но не от внушительности появившейся на пороге фигуры. Волна боли, донесшаяся от эльфийки, коснулась его, заставив пережить вместе с ней мгновение узнавания. Он даже не понял, как и когда успели смешаться их эмпатические потоки, но почувствовал ее внезапную муку всей кожей. Однако страха в Перворожденной не было, и это придало ему сил.

Зафир разомкнул изогнутые в брезгливой усмешке губы.

– Было любопытно взглянуть на тебя, прежде чем ты умрешь. А вот побеседуем мы с тобой уже после твоей кончины. Бездыханное тело может стать очень разговорчивым в умелых руках. – Он повернулся к жрецу. – Начинайте. И не забудьте про тех, кто прячется за камнями.

Раскрыты! Финеас стремительно отступил назад, вскидывая посох. Главное, чтобы Идрис и остальные не вылезли раньше времени. Скала не укроет от заклятий, но защитит от копий и стрел.

Из храма посыпались люди – жрецы и служки. Дюжина или чуть больше, а среди них великорослый орк и низенький гном с топором в руках. Жрецы забормотали волхвовские заговоры, схватившись за амулеты на груди, подбросили трав в священный огонь, разведенный в двух чашах по обе стороны от входа. Черный колдун развернулся, собираясь вновь скрыться в храме.

– Зафир!

Оклик заставил колдуна вздрогнуть и оглянуться. А Финеас едва не застонал от отчаяния. Зачем же она!..

Исилвен стояла на верху скалы. Подол ее платья трепал поднявшийся ветер, ладони сжимали тонкую дугу лука. Зафир впился в Перворожденную неистовым взглядом. Словно хотел сожрать, поглотить без остатка.

– Ты? – прошептали его губы. – Но как…

– Ялумэ, надорхуан! А ты надеялся больше никогда меня не увидеть? Ни Эру, ни Хедин не позволили бы свершиться такой несправедливости.

Финеас не знал, что сейчас крикнула Исилвен черному колдуну по-эльфийски, но, судя по ее презрительному взору, ничего приятного.

А ворожба меж тем рвалась уже из талисманов и дымных курений в жреческих чашах.

– Эльфийку не трогать! – взревел Зафир. – Живой! Только живой! Ослушаетесь – испепелю, закопаю!

Первый удар принял на себя Финеас. Защита опять не подвела, и маг заметил недоумение на лицах жрецов: они били слаженно, искусно, как же так случилось, что все изощренное волхвование развеялось прахом? Нельзя давать им времени на раздумья! Финеас хлестнул в ответ «льдистыми волнами». Редко когда удавалось использовать это заклинание в полную силу. Но сейчас в нем кипела мощь, дарованная Царицей тьмы, и он решился. Энергия холода прокатилась по храмовому двору, вымораживая насквозь землю и обращая все попавшееся на пути в хладные глыбы.

Трое жрецов рухнули ничком. Не успел отскочить орк и застыл с перекошенным лицом, потеряв возможность двигать половиной тела. Еле ушел от потока маленький гном. «Волны» докатились до порога и лишь там, столкнувшись с противодействующей волшбой, остановили свой бег.

Жрец с золотой цепью – Финеас окончательно уверился, что это верховный, – стоял, позабыв закрыть рот. Не его чародейство задержало убийственное заклятие темного мага, нет. Сам Зафир вынужден был прикрыть своих слуг! И теперь брандейский колдун тоже уставился на странного противника с удивлением. Что это? Какой-то смертный чародеишка осмелился противостать ему? Да еще как это сделал!

– Тибор, бейте «черной сенью»! – гаркнул он.

Над Финеасом нависли лоскуты тьмы – он узнал волшбу, убившую отряд Диара Фадда. Но щит не подвел, а затем аметистовые стрелы из посоха мага уложили еще одного врага. Остальные с большим трудом укрылись за преградой, созданной верховным жрецом.

– Разберитесь с его дружками, – прорычал Зафир. – Магом займусь сам.

Жрецы сорвались с места. Рано Финеас радовался, что их осталось мало. Из дверей храма выскочили еще семеро на подмогу, и первым из них – орк, брат-близнец первого. В правой громадной лапище он сжимал копье, в левой – клинок, его оскаленные клыки грозили порвать недругов в клочья.

Финеас вытянул посох, собираясь послать заклятие наперерез, но не успел. Будто таран врезался в прозрачную стену, ограждавшую мага, и тот ощутил, как она трещит и проминается под действием чудовищной силы. Нарисованный в воздухе рукой и посланный вперед знак отторжения немного ослабил чары Зафира, однако развеять не сумел. Финеас сосредоточился. Очередной выплеск энергии из посоха образовал прореху в хаоситском заклинании, понесся к черному колдуну и… столкнулся с оборонным заслоном, прочным, как сталь. А навстречу уже летел пламенеющий шар… все, что мог сделать мастер Юрато, – встретить его аметистовым вихрем. Эх, где сейчас верный египетский кинжал! Уж он бы прошил все слои колдовской брони. Но, увы, потерян в памятной Саликской битве.