Шрифт:
— Полно, Гришка. Думаешь, я за тебя не переживал, когда ты с глоточной валялся? Так я хоть не прикидывался, — оправдывался Ярослав.
— Уж лучше бы и ты прикидывался, — мрачно заметил Отрепьев. — Как ты теперь на Волынь поедешь? А ведь уже пора.
Ярослав примолк — его сломанная рука действительно мешала поездке.
— Ну что ж, Гришка, поезжай один, — закончил раздумье Ярослав.
— Ох, Ярыш, не вовремя ты упал, ей-богу, — тяжко вздохнул Отрепьев. — Мало ли как дело обернется, как же мы с тобой свидимся?
— Нашел из-за чего переживать! Если дело против нас обернется, какая разница, что мы не свидимся, — разъяснял Ярослав. — Что тебя в петлю, что меня в петлю, вот на том свете и свидимся. А если тебе повезет, то мы обязательно встретимся. Без войска ведь ты не сможешь выступить, и пока оно будет собираться, пройдет не один день, так что я с легкостью тебя найду. Да и Адам, думаю, будет настаивать, чтобы ты заехал в замок.
— Что ж, будем верить, что ты окажешься прав. Ничего другого нам не остается…
Глава 27
Григорий так и не мог поверить, что все это на самом деле происходит с ним. Сколько бессонных ночей провел он в обдумывании своего плана, сколько раз, еще будучи отроком, за скудным обедом мечтал он об этом дне, и вот наконец это случилось. Нет, конечно же, станет он все-таки Российским самодержцем, или нет, Григорий еще не знал. Ясно было другое: дорога, ведущая к его цели, широко открыта.
Это убеждение у Гришки появилось, когда вместе с Адамом они прибыли к его брату Константину, в родовое гнездо фамилии — замок Висневец. Бесспорно, как хорошего обманщика, Григория сложно было чем-то удивить, но на этот раз случившееся здесь превзошло все его ожидания…
— Что скажешь, Юшка? — Адам, Константин и канцлер Лев Сапега обратились к невзрачному лысоватому человеку, внимательно рассматривавшему Григория.
Юшка, ничего не отвечая, подошел к Отрепьеву еще ближе, пристально заглянул ему в лицо, обошел со спины, и только вновь оказавшись к новоявленному царевичу лицом к лицу, наконец заговорил:
— Он! Вот вам крест, что он! — дрожащими руками начал креститься Юшка, или Юрий Петровский. — Хоть и младенец он тогда был, а как сейчас помню — ручонка-то одна другой короче, и бородавка. Под глазиком бородавка была…
Григорий даже удивиться не успел, как Юрий, упав на колени, целовал ему руки и, плача, приговаривал:
— Жив! Жив наш благодетель, Дмитрий Иоаннович! Спасибо, Господи, что сохранил ему жизнь!
Григорий с непроницаемым лицом, какое, по его мнению, должно было быть у истинного государя, взирал на валявшегося в его ногах холопа, в то время как в душе у него все кипело. Кто-то из здесь сидящих заплатил за эти наигранные слезы, а это значило, что из этих трех влиятельных в Польше людей, самое меньшее, одному нужен был Димитрий-Григорий.
Адам, Константин и Лев переглянулись — на их лицах застыло торжественное выражение. Дорога была открыта…
Чем дальше в лес, тем больше дров: Григорий даже не успел осмотреть замок Висневец, как его вновь поторопили в путь. На этот раз Отрепьева под свою опеку брал уже Константин — вместе с ним Григорию предстояло отправиться в замок Самбор к Юрию Мнишек, тестю Вишневецкого…
— Добрый день! — расплылся в широченной улыбке невысокий темноволосый толстячок. — Пан Константин, — обнимая Вишневецкого, он чуть ли не светился от радости, — сколько лет, сколько зим! Негоже так подолгу пропадать. Ну, заходите, заходите гости дорогие, негоже на пороге стоять.
Странно, но этот тучный старичок и добродушный хозяин, самолично встречавший гостей, совсем не производил впечатления значительного и влиятельного человека. А ведь именно он, Юрий Мнишек, был одним из самых значительных и влиятельных людей. Этот пан, сенатор Речи Посполитой, был воеводою сендомирским и старостою львовским, в его управлении были королевские экономии в Самборе…
«Неужто это все еще порог?» — удивленно думал Григорий — ему казалось, что перед этим, миновав рвы и крепостные стены, они с Константином брели по огромным коридорам замка целую вечность.
Несмотря на свое бедняцкое происхождение, Отрепьев успел повидать, как живут знатные вельможи — служил ведь он, правда, еще отроком, и в доме Романовых, и у князя Бориса Черкасского, но Самборский замок поразил Гришку своим размахом.
Местами укрепленный, защищенный рвами и опоясанный толстыми крепостными стенами, замок служил передовым постом против татар и имел военное значение, так что его, скорее, можно было назвать городом. Располагаясь в красивой местности на левом берегу Днестра, он, однако, был также роскошным местопребыванием для королевской четы. Замок состоял из четырех отдельных строений: дворец короля, дворец королевы, палац для гостей, в котором помещалась одна только обширная столовая, и в отдельном здании приемная зала.