Григорий только взглянул на нее и понял, что пропал. Кусок не шел ему в горло, и ведь ни какой попало кусок! И тем не менее за этим богатым столом, где не было, пожалуй, разве что птичьего молока, Гришка ничего не мог взять в рот. Не в силах скрыть своего восхищения, во все глаза он смотрел на Марию, и никто из Мнишков, казалось, этого не замечал.

Бесспорно, Мария была просто красавицей, но Григорий находил в этой красоте нечто большее. Вне всякого сомнения, этот высокий, как и у отца, лоб, тонкий нос, узкие, будто искусно очерченные губы, грациозно выгнутые брови и огромные продолговатые, словно миндалины, глаза могли принадлежать только королеве.

«Что ж, — подумал Григорий, глядя на прекрасную Марию, — я приму все условия алчных поляков и она станет моей. Хотя бы ради этого стоит стать государем…»

Кто знает, сколько бы дней провел Отрепьев в пустом безделье, наслаждаясь прелестями новой жизни, если бы не увидел Марию: в отличие от всех влюбленных, уносящихся в какие-то неведомые дали, Григорий спустился с небес на землю.

Он чувствовал, что настало время действовать, однако Мнишек по-прежнему ничего не предпринимал. Настаивать же Григорию казалось не только бессмысленным, но и просто опасным. Так что, несмотря на всю роскошь, его окружавшую, на душе у Отрепьева было неспокойно, ой как неспокойно.

Однако именно Мария, которая ввергла Григория в это тягостное ожидание, стала его спасением, причем случилось оно так внезапно, что Отрепьев даже не сразу это понял…

— О чем задумалась, красавица? — обратился Григорий к Марии, которая, погрузившись в свои думы, одна сидела в огромной пустой зале.

— Ой, — вскликнула Мария, нарочно забравшаяся в такие глубины замка, чтобы никто ее не нашел, — как же вы меня напугали!

— Совсем не хотел. Не помешаю? — присаживаясь рядом со своей возлюбленной, спросил Отрепьев.

«Уже помешал», — подумала Мария, однако с любезной улыбкой на устах ответила:

— Вовсе нет.

Размышляла Мария как раз о Григории, и в том, что именно Отрепьев разрушил ход ее мыслей, она увидела знак свыше.

Отец уже давно нашептывал Марии, что не только ее собственное благополучие, но и судьба всей страны находятся в ее руках, но она до сих пор не могла решиться на этот рискованный шаг.

Не по годам рассудительная Мария понимала, что, несмотря на кажущийся успех всего предприятия, оно может закончиться неудачей. Тогда в лучшем случае она окажется до гробовой доски связана с каким-то рыжим без роду и племени, а в худшем позор ляжет не только на ее голову, но и на головы ее близких. Однако и соблазн стать царицей тоже был велик.

«Что ж, — рассудила Мария, — вот все и разрешится. Если сейчас этот человек предложит мне стать его супругой, значит, того хочет Бог».

— Что ты сегодня невеселая такая? — заметив даже сквозь улыбку следы тяжких раздумий, поинтересовался Отрепьев.

— Да так, немного взгрустнулось, вот и все, — отговорилась Мнишек.

— Скажи, Мария, у тебя мечта есть? — неожиданно спросил Григорий.

В опасной близости от своей возлюбленной, глядя в ее пьянящие глаза, Гришка едва сдерживал свою страсть. Нет, так больше не может продолжаться — сейчас он все ей скажет, а там будь что будет.

— Конечно. У всякого человека есть мечта.

— Расскажи мне о своей мечте, Мария, — попросил Отрепьев.

— Нет, не расскажу, — не согласилась Мнишек.

— Почему?

— Не сбудется.

— Тогда хочешь, я расскажу тебе свою?

— А не боишься, может ведь не сбыться?

— Нет. Если ты о ней не узнаешь, то точно не сбудется, — ловя взгляд девушки, пылко ответил Отрепьев. — Раньше я и не надеялся, что когда-то займу по праву принадлежащее мне место. Но теперь, когда это кажется таким возможным, таким близким, я мечтаю о том, чтобы ты, Мария, взошла на трон, чтобы ты стала не только моей царицей.

Отрепьев нежно взял Марию за руку, и, не отрывая взгляда от ее глаз, обратился к ней еще раз:

— Ответь мне сейчас, Мария, хочешь ты стать моей женой или нет. Ведь если у нас с тобой одна мечта, тебе не нужно раздумывать.

Ошарашенная Мария не могла поверить, что это произошло. Либо этот рыжий умеет читать мысли, либо он слишком смел, но и в том, и в другом случае он непременно взойдет на трон…

— Если отец даст согласие на наш брак, то он не будет свершен против моей воли, — согласилась Мария, и в этот миг Григорий про себя благодарил Бога за дарованное ему счастье…

Как только Отрепьев расстался с Марией, он тут же отправился к Юрию. У Гришки дрожали колени, ноги совсем не хотели его слушаться, когда он подходил к Мнишеку: ведь за то, что воевода согласится на брак, не могла поручиться даже его дочь.

— Что-то ты сегодня бледный какой-то, — сразу заметил странное состояние Отрепьева Мнишек, — уж не захворал ли?

— Можно сказать и так, — решил не откладывать разговора Гришка. — Давно я уже захворал, пан Юрий, и мое здравие в ваших руках.