Он правильно ее понял? «За то, что должен сделать мужчина»?

Мейри закатила глаза.

— Коннор, ты же такой здоровенный. Хотя я не понимаю, почему она просто не убила тебя в своей постели… или в твоей.

Коннор покачал головой и рассмеялся:

— В чьей постели?

— В постели Линнет. Но давай не будем об этом. Что ты собираешься делать со своим другом капитаном Седли?

Да, с другом. Коннор вдруг до конца осознал страшную правду. Он долго не хотел в нее верить, но теперь стало ясно, что Ник пытался его убить.

— Как только не останется сомнений в его вине и до того, как отдать его в руки короля, я задам ему вопрос: почему?

Оба замолчали. Наконец Мейри заговорила мягким, полным сострадания голосом:

— Я тебе очень сочувствую. Предательство приносит столько боли.

— Мейри. — Коннор провел костяшками пальцев по безупречной коже ее щеки. — Я тебя не предавал. Что я должен сделать, чтобы доказать это?

— Можешь рассказать мне, как занимался с Линнет любовью в ту же ночь, когда говорил мне, что я для тебя важнее всего на свете.

Так вот почему она злится. Черт подери, неужели Мейри все еще не поняла, что она единственная женщина, с которой он чувствует себя настоящим мужчиной?

— Да, я ушел с ней из таверны. Это было после того, как ты бросилась защищать Оксфорда. Я хотел выбросить тебя из своих мыслей, но я не занимался с ней любовью.

— Почему нет?

Вот дьявол! Коннор мог бы сказать, что передумал, поскольку хотел видеть под собой только ее милое лицо, но вот поверит ли Мейри? Он должен быть честен с ней, и будь что будет.

— Потому что, когда я выходил, Колин ударил меня в челюсть.

Мейри улыбнулась, и у Коннора посветлело на душе.

— Тебе повезло, — с насмешкой проговорила она. — Я, в отличие от Колина, могу понять многое. Раз это произошло, когда мы еще ненавидели друг друга, я не держу на тебя зла.

— Мы не ненавидели друг друга, — улыбнулся Коннор и притянул ее к себе. — Признай, что, пока Оксфорд вертел тебя в танце, ты все равно любила меня.

— Я хотела проткнуть тебя насквозь каждый раз, когда ты открывал рот.

Коннор придвинулся еще ближе и склонился к ее губам:

— А сейчас?

Ее губы были мягкими и податливыми. Коннор что есть сил прижал Мейри к себе, крепко обнял ее, поцеловал…

— Вот он…

Голос Генри де Вера вдруг смолк. Затем прочистила горло королева.

— Капитан Грант, — окликнула Коннора Мария Моденская.

Коннор отпустил Мейри, повернулся к королеве и увидел, что рядом стоит его мать. На лице леди Хантли возникла мимолетная улыбка — она явно была рада видеть Мейри в объятиях сына.

— Ваше величество, — произнес Коннор и поклонился.

— Капитан Грант, лорд Оксфорд весьма не доволен вашим обращением с мисс Макгрегор.

Коннор обжег взглядом недоумка и поклялся выбить ему зубы при случае.

— Вы просили у отца мисс Макгрегор разрешения ухаживать за ней?

— Просил, ваше величество, когда мне было двадцать два года, потом еще раз — в двадцать пять, а через два года снова. Он дал свое благословение.

Мария Моденская улыбнулась ему так приветливо, что Коннору захотелось поклониться ей еще раз.

— Я не вижу здесь признаков дурного обращения. — Королева перевела взгляд на Мейри. — Обидел ли вас капитан чем-нибудь?

— Нет, ваше величество, — сказала Мейри.

Ее ответ лишил лорда Оксфорда всякого самообладания. Казалось, он стал даже меньше ростом и при малейшем дуновении рухнет на землю.

— Значит, я ошибся, — слабым голосом произнес Оксфорд.

Все-таки он был сильно влюблен в Мейри.

Коннор даже ощутил приступ сострадания к Генри, когда тот развернулся и ушел, не сказав больше ни слова.

— В будущем, капитан Грант, — снова заговорила королева, — ухаживайте за нею с большей осмотрительностью. Мисс Макгрегор, вы уже поели?

Мейри покачала головой и, оглянувшись, улыбнулась Коннору, когда супруга короля повела ее к Банкетному залу.

— Пойдемте, леди Хантли, — позвала она Клер со своим легчайшим итальянским акцентом, когда та остановилась, чтобы поцеловать сына в щеку.

— Женись на ней наконец и осчастливь нас, сынок.

— Леди Хантли!

— Идите, ваше величество.