Его служба. Коннор запустил пальцы в волосы, пытаясь прийти в себя.

— Я… — Он запнулся, осознав, как в мгновение ока все в его жизни переменилось. — Я покидаю службу.

— Вы можете уйти в отставку, кузен, но после того, как женитесь на леди Элизабет де Вер.

Может ли он отбросить семь лет достойной службы и отказать королю? А если он окажется виноват в том, что Яков потеряет престол и трон достанется Вильгельму? Коннор вспомнил предупреждение Мейри: дочь графа казалась абсолютно уверенной в том, что Коннор достанется ей. Генри де Вер держался сегодня с такой же уверенностью. Черт подери, они все придумали вдвоем! А он, как дурак, попался в ловушку. Но зачем все это? Ведь Элизабет вовсе не любит его. Он едва взглянул на нее за все время. Почему она добивается его с такой настойчивостью?

— Вы сами полагаете, что за покушением на мою дочь стоит Вильгельм, — продолжал король. — За нападением на вас — тоже. Потому что вы задавали вопросы об адмирале Гиллзе. Вероятно, вы правы в своих подозрениях, но виновен он или нет…

— Он виновен, — отрезал Коннор, слишком потрясенный, чтобы соблюдать приличия.

Яков кивнул.

— Я уже говорил: Аргайлл и Монмут наступают на меня с разных сторон. И неизвестно, кто еще. Я не могу рисковать и терять такого союзника, как Оксфорд. Я уже пообещал ему место в новом парламенте. Он достаточно популярен среди аристократов и способен настроить их против меня.

Вот оно что. Вот мотив для брака. Коннор из рода Стюартов, кузен короля. Нет лучше способа обеспечить себе место в парламенте, чем иметь в семье кого-нибудь из Стюартов. Коннор станет залогом. Он вдруг вспомнил последние слова Ника Седли: «Мы… мы оба во власти своих повелителей».

— Мне очень жаль, Коннор. Я знаю, что у вас на сердце. Королева мне очень доходчиво объяснила, чего именно я у вас прошу. И все равно я прошу. Нет, я требую. Ради Англии, ради нашего рода.

Коннор чувствовал себя так, словно его проткнули ледяным мечом, потом меч выдернули, а с ним и сердце. Он искренне говорил Мейри, что его больше не заботит, кто именно правит Англией, но он не хочет и не может нести ответственность за будущее престола. Если он женится на Элизабет, то сможет использовать ее отца и парламент в интересах короля, а не наоборот. Нет, он не может провести остаток своих дней не с Мейри. Не может потерять ее навсегда. И не станет. О Господи, что же ему делать?

— Хотел бы я, чтобы был иной выход, — с сокрушенным видом произнес король.

Коннор сжал кулаки. Выход был. Он воин и не отступит так легко.

В дверях зала для аудиенций Коннор едва не налетел на свою мать. Тут же стоял и отец, еще не остывший от схваток на турнирной арене. Он поднял на Коннора удрученный взгляд.

Клер обняла сына, и по ее лицу покатились слезы. Такое Коннор видел только однажды — когда Фергюссоны убили его дядю Роберта.

— Коннор! Как это ужасно!

Коннор поцеловал мать в макушку и высвободился из ее объятий.

— Где Мейри?

— У себя в комнате. Переодевается к ужину.

— Ничего ей не говорите, — велел он. — Я найду выход.

— Выход прост, — ровным тоном проговорил отец, как будто прочел мысли Коннора. — Мы можем уехать домой и ни разу не оглянуться.

— Нет, я не могу бежать. И вспомни: Яков знает, где расположен Кэмлохлин.

За его спиной мать издала возглас, совсем неуместный при королевском дворе.

— Надо найти Колина. Он еще на площадке?

— Думаю, да. — Отец следом за Коннором направился к лестнице. — Конечно, король благоволит ему, но не верю, что он сможет оказать какое-нибудь влияние…

— Мне надо, чтобы он сейчас же начал вертеться вокруг леди Элизабет.

Грэм застыл на месте и посмотрел на Коннора как на умалишенного.

— Колин? Вертеться вокруг женщины?

— Зачем? — потянула сына за рукав Клер.

Коннор обернулся и по очереди посмотрел на обоих родителей.

— Чтобы выяснить, есть ли у де Веров тайны, которые должен знать король. Яков боится потерять поддержку графа Оксфорда. Но ведь они протестанты и скорее всего никогда его не поддерживали. Если найдется что-либо ими совершенное, чего не одобрит король… Черт, должно что-то быть! Я не могу на ней жениться.

— Чем тебе помочь?

— Узнайте о них все, что возможно. О любом из них, включая Генри и Элизабет.

— А что ты скажешь Мейри? — спросила мать, вытирая глаза.

— Пока не знаю, но не хочу, чтобы она залезла в покои графа в поисках сведений.

— Да, Мейри наверняка захочет помочь, — согласилась Клер.

— Я что-нибудь придумаю.

Коннор призвал их к осторожности. Колина он тоже об этом предупредит. Ему нужны доказательства вины де Веров.

Мейри в последний раз поправила шпильки в волосах и вышла из комнаты. Она шагала по галерее в водовороте своих юбок и, прикрыв глаза, мечтала о грядущей ночи. Англия ей по-прежнему не нравилась, но теперь Мейри не возражала бы погостить здесь подольше. Она заторопилась, чтобы скорее пройти по дорожке в Банкетный зал. К нему. О, как приготовиться к этой сбивающей с ног улыбке? К ямочкам на щеках? К звукам любимого голоса? О, Коннор! Мейри надеялась, что король не слишком строго накажет его за то, что он сделал с Генри. Она еще не успела спросить Коннора, за что тот ударил Оксфорда.