– Из замка, - юноша мотнул головой в предполагаемом направлении, потом пожаловался.
– Амулет скрыл бы меня от погони до захода солнца, а ты его повредил!

– Действительно, - согласился Венд с обвинением.
– Но скажи толком: зачем ты устроил засаду в кустах?

– Вот из-за него, - юноша вытянул вперед правую руку с тонким металлическим браслетом на запястье. На браслете красовался овал крупного прозрачного хрусталя, внутри которого висела золотая стрелка и указывала острием на Венда.

– Это указатель пути, сделанный моим дедом. Я попросил найти человека, способного мне помочь, и амулет показал на тебя.

– Шутишь?
– без особой надежды уточнил воин, наткнулся на недоумевающий взгляд и продолжил:

– Парень, поставь себя на мое место. Вот появляешься ты, неизвестно кто, неизвестно откуда, и заявляешь, будто я тебе должен помогать. Ничего странным не кажется?

– Не должен, а можешь, - рассудительно поправил его Ресан.
– Если захочешь. Я ведь не навязываюсь, а предлагаю. Тем более вдвоем путешествовать веселее. И лошадей у тебя тоже две.

– Путешествовать?
– ар-Син хмыкнул.
– Допустим, то, что я собираюсь куда-то ехать, и ежу понятно. Но с чего ты взял, будто наши дороги совпадут?

– До самой излучины Трирты дорога только одна, - возразил парень.
– Это почти неделя пути. Со всех остальных сторон - озера и болота, где даже пешком не пройти.

Венд хмуро глянул на умильно-рассудительную мордашку мальчика, а потом неожиданно для себя махнул рукой, соглашаясь. Путешествовать одному действительно не хотелось. Возможно, парень не врет насчет побега, только никакой он не чтец, а один из заложников. А если обманывает, если он вражеский подсыл, то непонятно, с чего бы это Тонгил сработал так топорно, если мог просто поставить на ар-Сина следящее заклинание. Но все же, если подсыл, то оружие у Венда всегда под рукой...

Мальчишка выглядел донельзя довольным, чуть ли не светился от радости, и от этого, наверное, невидимый вредный бесенок начал подталкивать мужчину.

– Ты ведь, надеюсь, храбрый парень, - произнес он небрежно, наблюдая, как Ресан отвязывает поводья у выделенной ему лошади. Юноша замер, обернулся, настороженно глядя на воина:

– А что?

– Не побоишься ехать рядом с проклятым?

Бывший чтец благородного Аримира вздрогнул:

– То есть как, с проклятым?

– Ты ведь не думаешь, будто Тонгил меня просто так отпустил?
– Венд криво усмехнулся.
– Темные маги приступами благородства не страдают.

– Какое проклятие?
– жалобно спросил Ресан. Воин пожал плечами:

– Этого маг не сказал. Сюрприз решил сделать.

– Значит, ты можешь превратиться в чудовище?
– подросток заметно побледнел.
– Или начать всех вокруг убивать? Или...

– Ну да, примерно так, - прервал полет его воображения Венд.
– Если передумал, уходи. Можешь даже забрать лошадь.

Ресан сглотнул и перевел взгляд на амулет. Вздохнул:

– Он все равно на тебя показывает. Я останусь.

Глава 6.

Не самое приятное прощание с бывшим лучшим другом наложилось на бессонную ночь и скопившееся напряжение. Просто ломоту в висках еще можно было перетерпеть, но не вместе с накатившей тоской. Попытка поймать дневной сон ни к чему хорошему не привела, и, немного помучившись, Арон отправился бродить по замку.

При его приближении стража вытягивалась по струнке, слуги испуганно замирали, а чаще пытались исчезнуть в ближайших боковых проходах, отчего настроение Тонгила портилось еще больше. И ноги сами понесли его вниз, в подземелья.

Там казалось тихо, спокойно, красиво. По стенам золотом вились руны, украшенные изящными загогулинами - по моде седых, еще до Первого Императора, времен. Такое архаичное написание Арону в детстве показывала мать - и в душе всколыхнулась волна грусти.

Несколько минут воин простоял в задумчивости, водя ладонью по рисунку ближайшей руны, потом вернулся к лестнице. Без Мэля обходить камеры казалось бессмысленно, не расспрашивать же самих заключенных, почему они оказались в темнице. И рядовым стражникам лучше не знать о внезапной забывчивости господина. А вот для осмотра лабораторий Темного мага свидетели были как раз ни к чему.

Вновь спуск в темноте лестничных переходов, где почти бессильны человеческие глаза, на их место заступают другие чувства, прежде безмятежно спавшие. Ноги знают, что в ступени широкая выбоина, и легко переступают опасное место. Потолок резко понижается, и тело прежде, чем разум успеет отдать нужный приказ, сгибается в поклоне каменной притолоке. Обоняние приобретает небывалую чуткость, подсказывая: впереди - живое существо, но не человек. А затем и глаза видят вдалеке отсвет огня...

Арон замер, потом встряхнул головой, поняв: желтую точку факела держал эльфенок. Тот самый младший сын князя Лазоревой долины, похищенный его предшественником для удовлетворения своих сомнительных пристрастий.