– В чем твоя выгода?
– уточнил Арон.

Эвита на мгновение опустила взгляд вниз, потом вновь посмотрела на него, грустно улыбаясь:

– Темные маги не умеют любить, особенно друг друга. А ведь мы казались такой хорошей парой...
– она встряхнула головой.
– Я хочу править, Арон, править живыми людьми, а не скучными мертвецами! Я хочу сесть на нефритовый трон империи Таррун по левую руку от тебя. Я хочу стать императрицей, когда ты станешь императором.

– Звучит, как план государственного переворота, - нейтрально заметил Тонгил.

– О да, - магичка тихо засмеялась.
– Я танцевала от радости, когда узнала, что ты уничтожил сихха. Одна, в пустом подземелье, я танцевала и пела осанну Серой Госпоже. Она больше не будет помогать семье императора, Арон. Я спросила у Грисса, и он подтвердил: Матушка сердита на императора, она лишила его своей опеки. Ты ведь понимаешь значение этого? У нас развязаны руки. У нас, наконец-то, развязаны руки!

– Удивлен, что ты решила рассказать о случившемся Ковену, - Тонгил скрестил пальцы, бросил быстрый взгляд на невидимый след от кольца Тери. Само кольцо он надеть не решился, и теперь время от времени всплывала тревога за сына: все ли с ним в порядке? Пока камень цел - жив, пока не потемнел - здоров, но отсюда не увидишь...

Хотя не время думать сейчас об этом, не время.

– Светлые уже знают, значит, должны и наши, - Эвита покачала головой.
– Или ты не следишь за происходящим во дворце? Напрасно. Император официально испросил у Светлых защиты в обмен на новые привилегия. В ущерб нам, конечно же. Если это не объявление войны, то я ничего не понимаю в жизни.

Арон согласно кивнул. И в прежней его жизни, и в этой, в отношении магов власть придерживалась одной и той же политики: держала нейтралитет. Если же случались перекосы, неважно, в какую сторону, то империю начинало ощутимо потряхивать.

В прошлом между магами несколько раз доходило до открытого противостояния, но разум брал верх: никому не хотелось настоящей войны. Светлые заявляли о приверженности принципам милосердия, Темные же считали свою жизнь слишком ценной, чтобы обменять ее на смерти даже нескольких Светлых, поэтому после громких деклараций все становилось как прежде. Мелкие столкновения бывали всегда, так же как дуэли, личные вендетты, но общего спокойствия это не нарушало.

– Война разрушит империю, - сказал Арон мрачно.
– Какой смысл жить среди руин?

– Очевидно, наш монарх оценил свою жизнь выше мира в стране, - Эвита изящно пожала плечами.
– Я слышала, он постоянно слал к тебе гонцов...

– Больше не будет, - Арон выпрямился в кресле, готовясь встать.
– Ты все мне сказала?

Магичка тихо вздохнула:

– Нет, но перенесем это на время, когда ты будешь расположен к разговору. Не забудь: я - единственный некромант, кому ты можешь довериться. Только мне ты нужен живым и свободным от проклятия.

Когда Арон вернулся в обеденную залу, там обнаружился Мэа-таэль с незнакомым северянину человеком, который о чем-то торопливо рассказывал. Лорган сидел рядом, упершись подбородком в скрещенные ладони, и внимательно слушал.

– Эвита ушла?
– спросил он, заметив Тонгила.

– Да.

– Хорошо. У нас тут новости.

– Еще какие!
– Мэа-таэль повернулся к незнакомцу.
– Тебе придется повторить для господина.

Тот посмотрел на Тонгила, сделал легкое движение головой, долженствующее обозначать поклон, Арон кивнул в ответ. Не требовалось спрашивать, кто этот незнакомец: только у Серых Братьев вспыхивали вот так, без источника света, желтые огоньки в глазах, только они умудрялись сочетать действительно верную службу с полным отсутствием низкопоклонства. Они признали его главным, дали клятву и были уверены - этого достаточно.

– Император исчез, весь двор в панике, - оборотень позволил себе усмехнуться.
– Но нам удалось узнать, куда он открыл Врата. Это Радога, господин.

– Император попросил защиты у Светлых, но те, подумав, отказались!
– вмешался Мэа-таэль, бросил извиняющийся взгляд на оборотня.
– Прости, Ирвин, что перебиваю.

– Светлым не нужна война, - сказал Арон, подумав, как разочаруется Эвита. Сам он почувствовал облегчение.

– Именно. Императору пришлось искать других желающих, и рыцари Гиты любезно согласились предоставить свой главный форпост для его беглого величества.

– Ему действительно угрожали во дворце?
– заинтересовался Лорган.

– Пять покушений только за последнюю неделю, - полуэльф ухмыльнулся.
– Причем в последних двух случаях участвовала его личная охрана. Не знаю даже, каким чудом бедняга остался жив.

– Кто заказчик?

– О, это самое забавное. Желающих занять трон несколько, и между собой они пока не договорились.

– Мне интересно, что император пообещал рыцарям Гиты, - задумчиво проговорил Арон. Помимо князя эльфов, с младшим сыном которого он-прежний поступил не очень хорошо, рыцари Гиты являлись главной колючкой в боку Темного мага. Получив императора, они сумеют досадить Тонгилу сильнее, чем прежде. Например, по их наущению император запросто лишит его титула Наместника Севера. О последствиях можно только гадать, но прежнее положение придется в любом случае восстанавливать магией и кровью. Магией - своей, кровью - чужой. И вариантов для Арона других нет: здесь, в этом мире, он навсегда останется Темным магом, для большинства - заклятым врагом, для немногих - опасным союзником. Да и не хотелось ему, если честно, отказываться ни от замка Тонгила, ни от владений его, ни от магии...