– Убери, иначе я не удержусь и выброшу, а без защиты нас действительно сожрут...

Ресан забрал магическую вещь и осторожно уложил в сумку. Посмотрел на мельтешащие тени хищников: всё там же, ни один кхарг не посмел подойти ближе, чем на десять шагов. Злые голодные глаза, зловещее рычание, но и только. Не прыгнут, не загрызут, не напьются человеческой крови...

– Венд, - впервые за все время пути осмелился спросить юноша, - Тонгил ведь тебе не просто враг. Что вас связывает?

Тот устало вздохнул:

– Много лет назад мы были лучшими друзьями. Тонгил скрывал тогда от свой Темный Дар. Поверишь ли, сумел убедить всех, будто он - подмастерье Светлого мага, лекаря и травника. Даже спас у меня на глазах несколько раненых... Только много позднее я узнал, что Темные умеют не только убивать, но и лечить...

Ресан вздрогнул: Темные, способные лечить... Даже звучало это кощунственно. Но Венд не убеждал его ни в чем, просто рассказывал свою историю, и оттого приходилось верить.

– Наши жизненные пути разошлись, - продолжил воин глухо.
– Мне приходилось слышать о Тонгиле, Темном, подминающим под себя одну провинцию за другой, убившем Великого Неркаса. Но Тонгил - не такое уж редкое родовое имя. Только когда я увидел его, то понял, с кем в юности водил дружбу. А еще некоторое время спустя он уничтожил деревню, где жила моя семья. Понятно теперь, что нас связывает?

Ресан кивнул, да и кто бы ни понял:

– Долг крови.

– На самом деле, - тихо сказал Венд, - за тот прежний обман я ненавижу его также сильно, как за смерть родителей. Мы ведь смешали кровь, как побратимы, но под маской друга, человека, за которого я готов был умереть, скрывалось чудовище.

Интерлюдия 3.

Мир не обрел правильность. Иногда в глубине души Существо начинало сомневаться, случится ли это вообще. Мир вел себя не так, как должно. И маленькие двуногие, которых Существо увидело, тоже повели себя не так.

Нет, сперва Существо обрадовалось, встретив их. Они выглядели почти как те, что служили Существу в Просторной Пещере, принося вкусную еду. У каждого - две руки и ноги, круглая голова со смешным мехом на макушке и маленький рот с крохотными зубами, непригодными для настоящей пищи. Слабые бесчешуйчатые тела закутаны в ненастоящую кожу, ведь собственная кожа маленьких двуногих слишком тонка для внешнего мира. Существо даже вспомнило название этой ненастоящей кожи - одежда.

Но найденные Существом двуногие не умели говорить. Они издавали невнятные звуки, пронзительные и резкие, и не захотели исправиться, даже когда Существо обратилось к ним на правильном языке.

Едва увидев Существо, они повскакивали со своих насестов вокруг огня и заметались по поляне, их голоса зазвучали еще громче, еще пронзительней, еще неприятней. Существо расстроилось. Оно что-то сделало не так?

А потом глупые двуногие стали кидать в Существо палки! Сперва длинные и тяжелые, потом маленькие и острые. Это было не больно, но очень и очень обидно.

Существо рассердилось. Это чувство оказалось неприятным, и поэтому Существо рассердилось еще сильнее. Оно поднялось на дыбы, увеличилось в размере, и, распрямив кольца Своего тела, обрушившись на неправильных двуногих. Те бросились врассыпную. Существо, осознав ошибку, для второго удара прицелилось точнее, выбрав самого громкого двуногого... И услышало слова на правильном языке:

"Прошу Тебя, остановись!"

Существо извернулось в середине прыжка и посмотрело в ту сторону, откуда донесся голос. Там стоял такой же двуногий, как и эти неправильные, только мех на его голове казался совсем белый. И он говорил!

"Они плохие, - пожаловалось Существо.
– Они кидали в Меня палки!"

"Они глупы, - сказал правильный двуногий.
– Они будут наказаны".

"Я пришел за Тобой", - добавил он.

"Я хочу вернуться в Просторную Пещеру, - возразило Существо.
– Я хочу правильных маленьких двуногих, говорящих на правильном языке, которые станут ухаживать за мной. Я никуда не хочу идти".

"Понимаю, - проговорил правильный двуногий.
– Но для этого требуется время. Идем со мной, я позабочусь, чтобы за Тобой ухаживали правильно".

Существо заколебалось. Оно помнило понятие "времени". Для самого Существо оно не имело значения, но двуногие наделяли "Время" силой и властью. Даже самые правильные двуногие, которые заботились о Нем. Они говорили о времени, когда Существо спрашивало, отчего черный мех на их головах становится белым, отчего те двуногие, которых Существо научилось узнавать среди прочих, вдруг переставали приходить к Нему. В первую очередь двуногие служили Времени, и Существо ничего не могло с этим поделать.