— Папа, — выдохнула девочка, бросаясь к Саше.

— Сашка, ты чего босая? — ахнула Люда. — С ума сойти! Простудишься.

— И помру, — хихикнула девочка, пряча свои холодные ножки в больших ладонях отца.

— Договоришься у меня, — нахмурилась Люда. — Лишу твоего драгоценного папочку всех родительских прав…

— Не сможешь, — ответила хитро маленькая нахалка. — Тогда и ты меня не увидишь…

— Что тебе снилось, болтушка? — поинтересовался Саша, разглаживая непокорные кудряшки. — Надеюсь, что-то хорошее?

— Мне снились снова ангелы, — рассказывала девочка. — Они стояли вокруг какой-то тетеньки, которая отчего-то плакала. И они ее утешали… Мне эту тетеньку было жалко, но я не могла подойти…

— Почему это?

— А там места не было, так много ангелов вокруг… И потом они там все кого-то ждали… Я хотела узнать кого, но тут и проснулась…

Надя с удивлением слушала довольно связный рассказ девочки, и почему-то ей показалось, что эта женщина наверняка была похожа на Катю. Воспоминание о матери кольнуло в сердце тревогой. Как будто ее матери в данный момент что-то угрожало…

Надя поднялась.

— Мне пора, — сказала она.

— Погоди, — остановила ее Люда. — Мы же так и не придумали, что нам делать.

— Теперь я сама разберусь, — улыбнулась Надя. — Спасибо, что вы мне помогли…

Уже на выходе она обернулась. Люда стояла, глядя ей в глаза.

— Ты правда справишься? — тихо спросила она.

— Постараюсь…

Люда написала на листке номер телефона.

— Вот, — сказала она, протягивая ей листок. — Если поймешь, что они окажутся сильнее, чем ты рассчитывала, звони… Организуем тяжелую артиллерию…

— Спасибо. Думаю, я и в самом деле с ними справлюсь… Но… Можно я просто так позвоню?

— Да ради Бога, — рассмеялась Люда. — Звони и приходи…

Надя подошла к ней и поцеловала ее в щеку.

— Пока…

— Удачи тебе! — крикнула Люда. — И помни — всяким идиотам сдаваться нельзя. Под страхом смертной казни!

— Я запомню…

Девочка быстро сбежала вниз по лестнице, не услышав последней Людиной фразы:

— А то закончишь, как я…

Катя никак не могла справиться с этими черными кругами, закрывавшими ей свет. Круги сливались в тени, и чем дальше она стояла, тем больше кружилась голова.

Она опустилась на лавку, продолжая смотреть на выход из подъезда. Дождь все еще моросил, но Катя не обращала на это внимания. В конце концов, дождь не был проблемой. Это Надя была проблемой. Она почувствовала, что в груди сначала закипает гнев, а потом отчаяние его сменило. «Моя дочь, — повторяла про себя Катя. — Моя дочь…»

Наконец ей удалось справиться с чертовыми кругами-тенями, и она поднялась снова — с решительным намерением подняться в «притон». Вытащить Надьку оттуда… Надавать ей пощечин. И этому… этому вообще… Она даже не могла придумать, что она сделает с «этим». Сделав несколько шагов в сторону подъезда, она отругала себя за их явную неуверенность, обозвала себя трусихой и постаралась выпрямить спину. «Почему мне так стыдно? — удивилась она. — Чертово воспитание… Да плевать мне на бонтон, там моя дочь!»

Дверь распахнулась в тот момент, когда Катя собиралась ее открыть. На пороге стояла Надька собственной персоной, и ее глаза от удивления так расширились, что Катя испугалась, что они сейчас вообще выпрыгнут, как два мячика.

— Мама? — выдохнула Надя. — Что ты тут делаешь?

— А ты? — спросила Катя. — Что ты-то тут делаешь?

Надя подумала и сказала:

— Я была тут у своей подруги…

— Ага, — кивнула Катя. — И как ее зовут?

— Люда, — спокойно ответила Надя.

— Люда…

Она почему-то вспомнила неприятную блондинку — «шлюха она…», а потом пожилую леди, которая рассердилась и сказала: «Дура ты, Таня. Люда хорошая…»

Может быть, именно это заставило Катю взять себя в руки, и она только вздохнула.

— Надеюсь, ты сейчас домой? — спросила она.

— Да.

— Нам надо поговорить…

— Последнее время ты мне это часто стала предлагать, — засмеялась дочь. Катя с удивлением обнаружила, что теперь Надя стала спокойной и уже не оглядывается затравленно по сторонам.