Наверное, именно это и убедило Катю в их правоте. Не то чтобы она не отмечала совсем Новый год. Она смотрела телевизор и добросовестно пила шампанское в двенадцать часов. Но ей казалось, что в тот момент кто-то крадет ее жизнь. И было грустно…

В Рождество же таких мыслей не было. Хотя бы потому, что в этот день родился Бог, который вообще упразднил смерть. Поэтому Катя всегда ждала именно этот праздник — с радостью, замиранием сердца… И подарки они с Надей дарили друг другу именно в Рождество. Надя, правда, пыталась и в Новый год выбить себе «утешительный приз». Но Катя настояла на своем — много праздников лишают тебя радости. Привыкаешь…

Она остановилась перед щедро украшенной витриной игрушечного магазина. Огромный мишка смотрел на нее грустными пуговицами глаз. Как живой, отметила она про себя и невольно улыбнулась. Вокруг мишки переливалась огоньками гирлянда, и где-то в глубине мерцала елка. Но мишка все равно грустил, потому что у игрушек тоже есть возраст. И еще более короткий, чем у людей, срок жизни… «Только детские книги читать, — вспомнились ей строчки из любимого стихотворения. — Только детские думы лелеять… Все большое по ветру развеять, из глубокой печали восстать…»

Из глубокой печали, повторила Катя. Получается, и она смертельно устала от жизни. Ах, как ей хочется вспомнить и трепет в душе, и оживить краски дня, и посмотреть вокруг теми, детскими, глазами! Без усталости, без грусти… Поверить в чудо. В ангелов. В то, что подарки на Рождество приносит святой Николай, а не ты сама покупаешь в заштатном магазине ерунду в красивой обертке…

— Здравствуйте, Катя, — услышала она за спиной знакомый голос.

Саша уже давно ее увидел. Он как раз вышел из бара, уставший, как никогда… И тут же спрятался — почему-то ему ужасно не хотелось, чтобы она увидела его и, главное, откуда он выходит. «Здесь по ночам пип-шоу высочайшего класса!» Наглая неоновая реклама с обнаженной красоткой была так издалека видна, что Саша и представить себе не мог, что бы она подумала, заметив его на выходе из стрип-бара высочайшего класса. То ли развлекался там Саша, то ли принимал участие в «голых» танцах…

Слава Богу, она его не заметила. Прошла мимо, погруженная в свои мысли, витая в очень отдаленных облаках…

Он пошел за ней чисто машинально, против воли и здравого смысла. Конечно, повод у него был — узнать, как у Нади дела, но… Он вспомнил, как она на него смотрела тогда, и тут же невесело улыбнулся — предвидя, какая у нее будет реакция, когда он спросит о Наде.

Сначала она просто шла, окруженная таинственным светом и этими волшебными белыми хлопьями снега, медленно опускающегося на землю. Все в том же стареньком пальто и в шапке, слегка опустив голову. Когда Саша поймал себя на том, что придумал для нее новое определение: она источает тихую красоту, именно источает, по капельке, как кровь, — он снова улыбнулся.

Ангел, бредущий по шумному проспекту с немного опущенной головой…

Возле магазина игрушек она остановилась. Он тоже остановился, наблюдая за ней. Она приникла к витрине, всем видом своим напоминая ребенка, и ее глаза заблестели. Губы слегка шевелились, словно она разговаривала с какой-то игрушкой. Или молилась?

Подойдя ближе, он увидел огромного пушистого медведя с печальными глазами. Обнаружив, что он теперь стоит совсем рядом с ней, Саша не удержался и тихо сказал:

— Здравствуйте, Катя!

От неожиданности она вздрогнула, обернулась. В ее огромных глазах он заметил удивление и еще что-то… Радость? Нет, ему хотелось бы это увидеть, вот и показалось… С какой стати ей радоваться при встрече с ним?

— Здравствуйте, — отозвалась она.

Он не знал, что говорить. Отчаянно смущаясь, смотрел в ее глаза и молчал. Спрашивать, как у нее дела, казалось немыслимым. Как будто он, спросив такую банальность, совершит святотатство…

— Смотрите, какой медведь, — сказала Катя. — Правда, он чудесный?

— Да, — согласился он. — Правда, он печальный…

— Ну что в этом удивительного? — тихонько рассмеялась Катя. — Посмотрите, в каком обществе ему приходится коротать вечера…

Вокруг мишки таращили глазки глупенькие Барби.

— Ага, — сказал он. — Вам тоже не нравятся Барби…

— Нисколько, — отозвалась она. — Они все больны плоскостопием… Или их растили в Японии… Знаете, там иногда девочкам перевязывали ступни, чтобы они были маленькими… Как вот у этих…