Шрифт:
Все было странным и терпким — эта встреча и это кафе с дурными запахами, слишком активными и навязчивыми. Словно и не с Катей все происходило.
Певица на сцене громко завопила в микрофон: «Я поняла, что я люблю, я поняла…»
Это не было похоже на музыку. Но…
Катя покраснела невольно, украдкой бросив на Сашу взгляд.
Чуть прикрытые ресницами глаза. Испытующий взгляд ей навстречу. Полуулыбка на губах… «А ты поняла?»
«Я поняла, что я люблю, я поняла… Бог ты мой, это же кошмарный текст, это пошло — неужели это все меня касается?»
Катя знала, что это не музыка. Это правда…
Крыша окончательно уплыла в неведомые города и страны, на остров Бальнео или вообще решила побродить среди истуканов на Пасхи…
Такие ощущения Катя никогда не испытывала, даже в юности своей глупой… Словно кто-то еще живет в груди, и там бабочка трепещет, на огонь прилетевшая… А еще почему-то думаешь, что вот бы так всю жизнь просидеть друг с другом, глядя в глаза прямо — и не опуская глаз никогда, зная: он все поймет в тебе и примет.
— Наваждение, — прошептала Катя.
— Что? — Он посмотрел на нее с вопросом.
— Так, ничего… Я сказала самой себе…
— Понял, — рассмеялся он. — Попытка зацепиться за остатки здравого смысла…
— Безуспешная, — развела руками Катя.
И в самом деле — он ее понимал…
— А зачем он нужен, этот здравый смысл? Много счастья от него?
— Не знаю… Мне трудно судить о нездравом смысле… Я лишь однажды пошла на поводу у своих желаний, и в результате получилась Надя. Она ведь хорошо получилась, правда?
— Замечательно…
— Еще неизвестно, какой бы она вышла при здравом размышлении…
Она рассмеялась.
— Господи, — вырвалось у нее, — мы сидим с тобой и несем чушь.
— Прекрасную, — кивнул он.
— Какая разница… Мы как дети.
— Это хорошо, разве нет? Помолодеть лет на двадцать… Забыть про все.
Она хотела сказать, что так нельзя, долго нельзя, но, встретив его взгляд, так отчаянно смутилась, что хотела отвернуться — и не могла… В душе что-то плакало, и смеялось, и много колокольчиков…
— Моя дочь верит в ангелов, — серьезно сказал он, глядя ей в глаза.
— Она… Я тоже, — прошептала она, ощущая себя так странно, как будто она и в самом деле стала рядом с этим человеком ребенком…
Его рука теперь оказалась на ее ладони — только сейчас она поняла, что ее ладонь была раскрытой, точно она просила что-то, бедная нищенка, у этого человека…
Любви?
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
«Теперь появился смысл…»
Он внезапно остановился. Нет, дело не в смысле. Смысл-то был раньше. Потому что была Сашка. Он жил для нее. Вот только иногда, глядя на белокурую головку дочери, он задумывался. Ему начинало казаться, что Сашка — это его оправдание. Или оправдание и есть смысл?
Он весь день улыбался как идиот. Даже в привычном мелькании рук, ног, тел он умудрялся находить новую гармонию.
— Что с тобой? — спросил Анатолий, и он не знал, что ответить. Первый раз за долгое время знакомства…
— А что со мной?
— Выглядишь так, словно там не Танька танцует, а фея…
— Танька похожа на фею, — заметил он. — Ее бы одеть в прозрачную тунику…
И тут же родилась эта картина — Таня в прозрачной тунике, вся в лесных цветах, которые — единственное ее украшение… Распущенные волосы. Летящие одежды…
Здесь это невозможно. Здесь нет места красоте…
Представив на секунду, что все происходит вот тут, он почувствовал себя так, словно невольно, мыслью, оскорбил красоту. Оскорбил Катю. Себя…
— Я все-таки уйду отсюда, — сказал он.
— Куда? — поперхнулся от удивления Анатолий. — Ты с катушек съехал? Тебе девку надо вырастить… Нашел другое место?
— Нет, — честно признался он. — Просто не могу больше. Косит… Понимаешь, Толик?..
— Давай я сделаю тебе коктейль. Ты слегка расслабишься и придешь в себя…
— Нет, ты послушай… Руки тоньше дождя. Фигурка прозрачная, летящая… А вокруг — красные похотливые рожи самцов… И для них нет ничего этого. Ни тонких рук, ни прозрачности, ни-че-го! Только тело. В нем — смысл… Как будто тело что-то значит без души… Или это их самооправдание? Я тут подумал, что вся наша жизнь — оправдание. И у них тоже. Только если душа есть у Тани, а у них нет? Кто она для них? Это мы с тобой знаем, что Таня талантлива, просто у нее не сложилось… А для них — простая стриптизерша… И ничего больше. И у нее есть душа? А у них, достигших суперского положения, денег этих хреновых, дома, «мерсы», фигни навалом… Только души — нет. А у стриптизерши-то она есть! У существа, павшего низко, на их взгляд…