Катя прекрасно понимала, что никакой особняк ей не светит. Даже на одноэтажный домишко денег не наберется. Не те теперь учителя пошли по доходам…

Она открыла тяжелую дверь и теперь шла по паркетному полу, невольно улыбаясь. Этот воздух, сейчас тихий, умиротворенный, ей нравился. Дети появятся через двадцать минут, а пока молчат рояли в кабинетах, тоскливо ожидая маленьких пальчиков, еще не умеющих управляться с клавишами.

Она не могла сказать, что все дети были талантливы, так же как и заявить, что они никогда не смогут стать музыкантами. Просто все разные. Кто-то тонко чувствует музыку, кому-то слон наступил на ухо.

— Доброе утро, Екатерина Андреевна!

Она улыбнулась привычно в ответ:

— Доброе утро…

Открыла дверь в кабинет. Большой черный рояль хранил загадочное молчание, но Кате все равно иногда казалось, что он живой. Не просто кусок дерева, наделенный человеком способностью порой выдавать звуки, а живое существо. У него есть симпатии и антипатии. Есть мысли и чувства…

Бережно открыв крышку, она провела пальцем по клавишам.

— Ну, здравствуй…

Он, конечно, ответил — строчкой из ее любимой «сороковушки».

— Тебе не кажется, что нам надо слегка исправить настроение? — прошептала Катя. — Вчера у меня случилась история, скажу я тебе… Мне сказали, что я прекрасна… Мне кажется, что этот парень был просто пьяным, а тебе?

Рояль ответил невразумительно, как будто не понял, как к этому стоит отнестись.

— Вот и я не знаю, — вздохнула Катя. — Хотя какая разница, как я к этому стану относиться? Я его ни-ко-гда не встречу больше. Что, несомненно, к лучшему…

Рояль тихо вздохнул вслед за ней — на сей раз он был не согласен. Катю он искренне любил, и ему хотелось видеть ее счастливой.

Но что может сделать старый рояль, стоящий целыми днями в классе? Ничего. Только музыку… И ту, судя по звукам, которые он исторгает, он начал делать не так уж хорошо…

Стар-р-р.

Катя подняла глаза. Ей показалось, что она это услышала, хотя ее пальцы не касались клавиш. Почему-то она отдернула руку подальше, чтобы не коснуться клавиш нечаянно и удостовериться в том, что это не ее звук.

Но теперь рояль молчал. И Катя подумала, что этот вздох, полный печали и сокрушения сердечного, ей просто померещился.

Ведь рояли в общем-то не умеют разговаривать, если ты их не касаешься.

— Presto! — закричал Саша. — Ты двигаешься как сонная курица!

— Но это не твое чертово фламенко! — парировала Таня. — Я должна возбуждать!

— Ты знаешь, — усмехнулся он, — меня, например, эти кретинские верчения голым задом не возбуждают…

— Ну, может, ты гомик…

Он проглотил хамство. Он к нему привык. В конце концов, у них и в самом деле дерьмовая работа. Он-то ставит танец и преспокойно сидит в комнате. А им приходится танцевать перед толпой жующих похотливых козлов.

— Ладно, не сердись, Санек, — попросила Таня. — Просто я не могу так быстро… И вообще меня от всего тошнит…

Она села на пол и достала пачку сигарет.

— Черт, кончились… Сегодня не день, а праздник…

Он молча протянул ей пачку «Винстона».

— Сэнкс, — кивнула она. — Еще бы огня…

Она закурила.

— Санька, я, наверное, уже скатилась, — грустно сказала она. — Не могу танцевать в одежде… Она мне мешает…

— Тогда раздевайся, — рассмеялся он. — И танцуй…

— Ага, — усмехнулась она невесело. — Представь себе, как на меня станут смотреть… Пришли гости, а Таня разделась и давай выплясывать!

— Нормально, — сказал он, закуривая тоже. — Как говорит один мой друг, сексуальная революция, победив в нашей отдельно взятой стране, дошла до полного абсурда… Думаю, никто не обратит особого внимания… Или начнут тебе подражать…

— Я-то ладно, а ты тут чего засиделся? — тихо поинтересовалась она. — Талант, красота… Ставишь дебильные танцы для…

— А меня отчего-то не берут в Венскую оперу ставить вальсы, — сказал он, затушил недокуренную сигарету и встал. — Подъем, девушка… А то нас с тобой Тимур с потрохами сожрет… Сегодня в зале соберется политический бомонд, а мы с тобой не поразим их воображение. Помни о воздаянии, дитя мое…

Она нехотя поднялась и подняла руки.

— Кстати, о вальсе, — вдруг остановилась она. — Прикинь, а это ведь фишка!

— Уже было, — фыркнул он. — Вальс. И дамы с обнаженным бюстом. Осталось только фламенко, на которое сейчас мода. Танцуешь и в вихре танца сбрасываешь одежду… Начальникам губернии понравится.