— Не факт, — сказала Таня. — Они косны. Традиционны. Им бы баба задом повертела, и хватит…

— Тогда бы они пошли в казино «Фортуна», — сказал он. — А они хотят сюда… Давай поработаем. А то мне скоро Сашку из садика забирать, и потом времени совсем не останется…

— Так и нянчишься один с ребенком? — вздохнула она с сочувствием.

Он оставил ее вопрос без ответа. В конце концов, это его проблема. И никого она не касается… Кроме него самого и Сашки.

Катя и сама не заметила, как день подошел к концу. За окном уже стемнело, и Катя просто потеряла ощущение времени. С ней так было всегда — осенью, еще не отвыкнув от лета, она долго не могла привыкнуть, что темнеет рано. А потом, когда она наконец-то привыкала, ей было очень трудно определить, сколько сейчас времени. Пять или уже девять? Ведь и так и так — одинаково…

Последняя ученица была ее любимицей. Одаренная девочка, с тонким душевным чувствованием, задумчивая и влюбленная в гармонию… Когда Катя встречалась с ее матерью, она все не могла сопоставить эти два лица — рыхлое и полное Олиной мамы и тонкое, загадочное — Олино… Как будто Олю занесло в эту семью вихрем, выхватив из другой.

Мать и теперь ждала Олю на выходе, одетая в немыслимый костюм. «Дольче и Габбана», — подумала Катя. Но этот костюм на ее массивном теле висел как тряпка с вещрынка, и даже хорошая косметика не спасала, а, напротив, ухудшала дело. Лицо, словно нарочно плотно замазанное тональным кремом, казалось неестественным, как у ярмарочного клоуна.

— Ма! — радостно крикнула Оля, бросаясь к ней. — Представляешь, Катерина Андреевна сказала, что я буду играть на заключительном концерте «Аранхуэзский концерт»! Ма, это же сложная вещь!

— Но ведь ты не управишься… Катя, да зачем?

Она знать не знала, о чем говорит ее дочь, но, стыдясь своего незнания, пыталась сделать вид, что предмет разговора ей понятен. В конце концов, это выглядело трогательно. Да и Оля мать любила, словно видела за этими грубоватыми чертами что-то иное.

Нет, дети всегда любят родителей, но Оля любила Раису с такой нежностью и жалостью, что иногда Катя невольно завидовала Раисе. Надя всегда прятала свое отношение к Кате под надежной маской иронии. А Оля своих чувств не скрывала, как будто они рвались наружу, или словно она могла этой своей нежностью мать защитить от насмешек.

— Этот самый концерт, он вообще ведь еще и длинный, — продолжала сокрушаться Раиса. — Ох, Оля, Оля… Катя, может, поменяем? Есть же этот… «Турецкий марш».

— Ма, — засмеялась Оля, — я хочу это. Понимаешь, моим внутренним особенностям «Турецкий марш» совсем не близок. Я другая. А когда играешь, надо оставить частицу своей души… Тогда все получится. И совсем не в том дело, что он длинный… Главное — там. — Она показала на грудь.

— Я ее иногда не понимаю, — пожаловалась Раиса Кате. — Силюсь, силюсь изо всех сил… А как не по-русски разговаривает…

— Она талантлива, — тихо сказала Катя.

— А добра от этого кому прибыло? — грустно усмехнулась Раиса. — Ты, Катя, тоже талантливая…

— Добра-то, может, и не будет. Только сам талант выше всякого добра, — сказала Катя. — Просто как кто понимает…

— Да чего понимать, — отмахнулась Раиса. — Вон у Аньки ни голоса, ни слуха… А вчера из Москвы вернулась. Клип какой-то сняла там. На MTV покажут, говорит… А все просто — папаша денег отстегнул… Так что нужен ли он, талант этот? Я вот завтра заболею или помру, и куда моя Оля с этим своим талантом? Музыку преподавать пойдет другим талантам?

— Рая, — попросила Катя, — ты все-таки ее не забирай… Она у тебя другая…

— Да не знаю, радость это или беда, — развела руками Раиса. — Иногда радость. А как подумаю, что ее ждет… Рожать надо было от нормального. А то… появляется раз в год…

Словно почуяв, что говорит уже лишнее, она тут же замолчала, замкнувшись в себе.

— Катя, — перевела она мгновенно разговор, — я тут твоей Надежде гостинец принесла… Не отказывайся, ради Бога! Ты для моей Ольги столько делаешь! Возьми, пусть твоя девочка порадуется…

В красивом фирменном пакете мирно покоилась какая-то роскошная футболка. «Рамштайн», — прочла Катя.

— Ольга сказала, Надюха по ним с ума сходит…

— Я не могу, — покачала головой Катя. — Незачем баловать ее…

— Катя! Возьми…

Раиса смотрела с такой мольбой во взгляде, что Катя сдалась.

— Хорошо, — кивнула она. — Но я отдам тебе деньги с зарплаты…

— Как хочешь, — улыбнулась Раиса. — Если больше тебе деньги некуда девать…