— Мы не знаемъ, гд онъ, — поспшили отвтить другіе слуги. — Онъ разстался съ нами около ущелья, и съ тхъ поръ мы его не видали.

Въ эту минуту вошелъ Гарсесъ, запыхавшійся и усталый, но съ такимъ довольнымъ и сіяющимъ лицомъ, какое только можно себ представить.

— Простите меня, сеньора! — воскликнулъ онъ, обращаясь къ Констанціи. — Простите, если я на минуту пренебрегъ своими обязанностями; но тамъ, откуда я пріхалъ во всю прыть моего коня, я также, какъ и здсь, старался только о томъ, чтобы услужить вамъ.

— Услужить мн? — переспросила Констанція:- я не понимаю, что ты хочешь сказать…

— Да, сеньора, услужить вамъ, — повторилъ молодой человкъ, — потому что я убдился, что блая лань, дыствительно, существуетъ. Кром Эстебана, это утверждаютъ многіе другіе пастухи, которые клянутся, что видали ее не разъ. Съ помощью ихъ и уповая на Бога и на моего покровителя, святого Губерта, я надюсь доставить ее въ замокъ раньше трехъ дней живую или мертвую!

— Поди ты со своими глупостями! — воскликнула Констанція съ насмшкой, между тмъ какъ присутствовавшіе вторили ея словамъ боле или мене сдержаннымъ смхомъ. — Выкинь ты изъ головы ночныя похожденія за блыми ланями: ясно, что чортъ забавляется, смущая дураковъ, а если ты будешь упорствовать и погонишься за нимъ по пятамъ, онъ насмется надъ тобой, какъ надъ бднымъ Эстебаномъ…

— Сеньора, — сказалъ Гарсесъ прерывающіімся голосомъ, длая надъ собой усиліе, чтобы сдержать гнвъ, возбужденный въ немъ насмшками окружающихъ, — сеньора, я никогда не встрчался съ чортомъ и потому не знаю, какъ съ нимъ ладить. Но клянусь вамъ, что со мною насмшка удастся ему мене всего, потому что право пользоваться этой привилегіей я признаю только за вами!

Констанція отлично знала, какое впечатлніе произвела ея насмшка на влюбленнаго юношу; но, желая истощить его терпніе до послдней крайности, продолжала въ томъ же тон:

— А что какъ ты прицлишься въ блую лань, да она отвтитъ теб насмшкой, врод той, которой удостоился Эстебанъ, или расхохочется теб въ носъ, и отъ звуковъ ея сверхъестественнаго смха самострлъ вывалится у тебя изъ рукъ, и, прежде чмъ ты успешь оправиться отъ своего испуга, она исчезнетъ быстре молніи?

— О, — воскликнулъ Гарсесъ, — что касается до этого, то ужь будьте уврены, что если она мн попадется на разстояніе выстрла, такъ можетъ гримасничать не хуже фигляра и болтать, сколько ей угодно, не только по-романски, но даже и по-латыни, какъ мунильскій аббатъ, а безъ стрлы ужь не уйдетъ.

Тутъ къ разговору присоединился донъ Діонисъ и съ убійственной серьезностью, сквозь которую прорывалась иронія его словъ, сталъ награждать выведеннаго изъ терпнія юношу самыми нелпыми совтами — на тотъ случай, когда ему придется встртиться носомъ къ носу съ чортомъ, превратившимся въ блую лань.

При каждой новой шутк своего отца Констанція смотрла во вс глаза на осмяннаго Гарсеса и принималась хохотать, какъ сумасшедшая. Остальные поощряли насмшки, перемигиваясь съ нескрываемой радостью.

Эта сцена продолжалась втеченіе всего ужина. Легковріе молодого охотника послужило обязательной темой для всеобщаго зубоскальства, такъ что, когда убрали со стола, и донъ Діонисъ съ Констанціей удалились въ свои покои, и все населеніе замка предалось отдыху, Гарсесъ долго оставался въ нершимости, не зная, что ему длать, стоять ли твердо за исполненіе своего намренія, несмотря на насмшки господъ, или окончательно отъ него отказаться?

— Кой чортъ! — воскликнулъ онъ, выходя изъ своей нершимости:- хуже того, что со мною было, ужь не можетъ быть, а если, напротивъ, то, что разсказывалъ Эстебанъ, справедливо… о, какъ я тогда буду наслаждаться своимъ торжествомъ!

Съ этими словами онъ снарядилъ свой самострлъ, положилъ на него крестное знаменіе, взялъ его на плечо и направился къ воротамъ замка, чтобы выйти на горную тропинку.

Какъ только Гарсесъ достигъ ущелья и настало то время, когда, по словамъ Эстебана, слдовало ожидать появленія ланей, луна начала медленно подниматься изъ за ближайшей горы.

По обычаю хорошихъ охотниковъ, опытныхъ въ этомъ дл, прежде чмъ выбрать себ подходящую засаду, въ которой онъ могъ удобно поджидать зврей, Гарсесъ довольно долго ходилъ взадъ и впередъ, изучая поляны и сосднія тропинки, расположеніе деревьевъ, неровности почвы, извилины рки и глубину водъ. Наконецъ, окончивъ это подробное изслдованіе мстности, въ которой находился, онъ спрятался на склон горы, подъ высокими и темными ольхами, у подножія которыхъ росли густые кустарники такой вышины, что могли свободно скрыть лежащаго на земл человка.

Рка, вытекавшая изъ мшистыхъ утесовъ, стремилась по излучинамъ Монкайской горы и спускалась въ ущелье чуднымъ водопадомъ; посл чего она катилась, омывая корни ивовыхъ деревьевъ, обрамлявшихъ ея берега, и протекала съ веселымъ журчаніемъ среди камней, оторванныхъ отъ горы, пока не впадала въ глубокій бассеинъ около того мста, гд пріютился охотникъ.

Тополи съ серебристыми листьями, нжно трепетавшими отъ легкаго дуновенья, ивы, склонившіяся надъ прозрачной водой, въ которой он мочили концы своихъ печальныхъ втвей, и узловатые остролистники, по стволамъ которыхъ вились и ползли каприфоліи и голубые вьюнки, — составляли густую лиственную стну вокругъ спокойнаго рчного бассейна. Втеръ колыхалъ эту непроницаемую зеленую бесдку, бросавшую вокругъ свои дрожащія тни, и по временамъ пропускалъ сквозь листву мимолетный лучъ свта, который сверкалъ на поверхности глубокихъ и неподвижныхъ водъ, подобно серебряной молніи.