Съ этими словами онъ спустилъ стрлу. Она свистнула и исчезла въ глубин темной рощи, гд въ ту же минуту раздался крикъ и вслдъ затмъ глухіе стоны.

— Боже мой! — воскликулъ Гарсесъ, прислушиваясь къ этимъ жалобнымъ стенаніямъ. — Боже мой! а если это все правда?!

И, не отдавая себ отчета въ томъ, что происходитъ, вн себя, онъ бросился бжать, какъ безумный, въ ту сторону, куда послалъ стрлу и гд слышались стоны. Наконецъ, онъ подбжалъ… Волосы его встали дыбомъ отъ ужаса; слова застыли въ горл; онъ долженъ былъ дрислониться къ дереву, чтобы не упасть. — Передъ нимъ умирала Констанція, сраженная его рукой, плавая въ собственной крови, среди колючаго горнаго терновника.