В базе сейчас стоит как минимум одна «двадцать первая», установлено разведкой. И вот, наши ученые и конструкторы пожелали ознакомиться с ней поближе — все-таки одно дело читать описание более поздних «613-х», нашедшееся на компах «Воронежа», и совсем другое — осмотреть изделие в железе. Несмотря на самый живой интерес и адмирала Кузнецова, и лично товарища Сталина к атомному флоту, дизельные лодки себя не исчерпали, для внутренних морей вроде Балтики, Черного, да и в Баренцевом и Японском будут не лишними. Теоретически, мы могли бы подождать: если в этой истории Германия достанется нам вся, через год, а то и меньше, нам достанутся и заводы, строящие эти подлодки, и конструкторы, их спроектировавшие… но мало ли что может случиться за год? И если представился случай не ждать, а взять сейчас то, что оказалось у нас под рукой? Операция была импровизацией, в ответ на авантюру союзников — но при ближайшем рассмотрении была признана имеющей отличные шансы на успех. Если аккуратно подорвать лодку у причала, так, чтобы не повредить внутреннее оборудование, но затопить отсеки — вряд ли немцы успеют ее поднять, не будет у них такой возможности. Ну а мы в иной истории так извлекли со дна Финского Залива U-250 в июне сорок четвертого, и даже если убежище подорвут, что-то да останется, и по обломкам тоже можно сделать выводы.

Ну а нам — нырнуть, сплавать, поставить мины — обычная наша работа и риск. Так же, как до того к этому месту регулярно прорывались воздушные разведчики, и кажется, кого-то сбили — за то, что мы знаем, лодка здесь. И за лишний шанс, возможно, в чем-то улучшить наши «613-е», первые из которых, как мы узнали много позже, уже стояли на стапелях в Северодвинске и Ленинграде.

Строго говоря, для выполнения задания хватило бы нас двоих, или четверых. Но после выполнения основной задачи, нам разрешалось действовать по обстановке. А тут больше людей — больше взрывчатки и оружия, больше возможностей. Боекомплекта не бывает слишком много. Да и свыше прямо было сказано, что «пираньям» необходим опыт. Что, если Сталин и Кузнецов предусмотрительно задумываются о работе в Портсмуте или Норфолке, лет через десять? Ведь эти ребятки, лежащие на палубе рядом со мной, со временем станут не хуже того бушковского героя — те, кто выживет, конечно.

Ну, всё! Время! И дистанция подходящая. И не видно нас в темноте. Снаряжение… груз… ныряем!

База еще не была достроена. Лишь крайний правый «пенал» был готов, но и на нем отсутствовали тяжелые броневые ворота, торчали лишь массивные швеллеры для их установки. Проникаю внутрь и очень осторожно высовываю из воды, даже не голову, верхнюю часть лица, до глаз. Выбрав для этого самое темное место поверхности, у стенки. Прислушиваюсь. Плещет вода, где-то работает мотор — и ясно слышны шаги, голоса, какая-то возня наверху. Размеры помещения такие, что ламп на потолке явно не хватает для такого объема. Док-камера на две подлодки, посреди разделена перемычкой вдоль, на ней колонны, поддерживающие свод. Потолок на высоте метров десять, под ним мостовой кран. Железный трап со стенки вниз — ну да, их же водолазам тоже надо осматривать подводную часть субмарин, винты и рули…

Вот она, подлодка — судя по силуэту, именно «двадцать первая». Ошвартована кормой на выход, едва вмещается в док-камеру, площадки с бортов, как перрон на вокзале. В бетонных стенах ряд железных дверей, с торца видны ворота побольше. Наверное, носом швартуется, чтобы торпеды грузить вон оттуда? Тогда двери сбоку — это компрессорная, подача топлива, электрощитовая. И с десяток немцев, безоружные, заняты какими-то работами. Ну и бог с ними — у нас свое дело есть!

Я и Валька проныриваем под лодкой, ставим мины, выводим выше ватерлинии усики антенн радиовзрывателей. Если я рассчитал правильно, рванет под аккумуляторными ямами, морская вода с электролитом даст выделение хлора, так что хрен вам, а не борьба за живучесть! Всё, можно уходить — активируем мины уже после, с безопасного расстояния. Взорвется хоть мгновенно, хоть с задержкой, сколько с пульта введем. Теперь домой, отдыхать и ждать благодарности, а возможно, и наград за точно выполненное задание.

Так было бы — если б не жаба и азарт. Уж очень хорошо сегодня всё складывалось, и зря, что ли, тащили столько взрывающегося-стреляющего, а Влад с Андреем и «пираньи» даже пороху не понюхали? Душа выла от мысли уйти, не сделав фрицам какую-нибудь крупную пакость! Тем более в приказе прямо говорилось: если будет возможность, добыть образец техники и документации. Так ведь шанс есть!

Выныриваю наружу, даю знак остальным: «За мной!» Любопытно, а что в соседних отсеках? Если они не достроены — и в то же время, по логике, должны быть связаны каким-то проходом, хотя бы техническим? Из осторожности выбираю не тот, что рядом, а еще через один. Сначала вслушиваюсь, пытаясь различить посторонние звуки. Вот вылезем, и вспыхнет свет, окажемся перед пулеметами — хотя это уже точно паранойя выходит. Ну не знают еще здесь, что такое ПДСС. «Люди-лягушки» уже есть, но борьба с ними еще не стала уставной задачей. Это в 2012 на подобном объекте в штатном составе было бы подразделение, заточенное против таких, как мы — не только подготовленные профессионалы, но и технические средства, высокоточные сонары, подводные телекамеры, датчики движения. Ну а здесь, как мы не раз уже успели убедиться, вода воспринимается скорее как естественная преграда, чем как путь, по которому могут прийти незваные гости. Так что — выходим!

В темпе переоблачаемся, приводим себя в «сухопутный» вид. И обследуем отсек — пригодится, ведь, надо полагать, расположение помещений во всех пяти док-камерах отличаться не должно, по крайней мере сильно? В том, где мы находимся, отсутствует лишь внутреннее оборудование — нет крана под потолком, хотя рельсы вижу, нет рельсовых путей внизу, ламп всего две, и те не горят, и помещения по бокам пустые, а в камере с лодкой из них был слышен шум механизмов, компрессоры или дизель-генераторы.

Наружу ведет наклонный ход, по которому и грузовик свободно проедет — сейчас перекрыт запертыми железными воротами. Рядом довольно большой отсек — склад или мастерская? Нашли также две вентиляционные шахты, они же аварийные выходы, размер — как раз человеку пролезть, и скобы внутри. А как же личный состав должен заходить? Ну вот и поперечный тоннель, и насколько я понимаю, по торцам его должны быть охраняемые КПП.

Постов внутренней охраны нет — разумно, чего им на своей базе опасаться? Охрана держит лишь внешний периметр, и вряд ли ее численность больше роты. Как они будут реагировать, услышав изнутри базы подозрительный шум и стрельбу? Вряд ли сразу ломанутся толпой — вдруг это лишь отвлечение от нападения извне? И стереотип сработает — если они вокруг, то никто никуда не денется, ситуация под контролем. Так что минута-две у нас точно есть, ну а мы еще усилим и углубим. Если у входа в коридор поставить МОНку, выметет там всё не хуже картечи. То есть даже если нашумим, время для отступления будет. Бегом назад, облачаемся и ныряем — перекрыть отход под водой точно не догадаются, да и как? Не сообразят ведь быстро минометную батарею развернуть и стрелять по воде у ворот базы! И нас двенадцать, за своих из будущего я ручаюсь, да и «пираний» чему-то обучить успели — и чтобы не сумели быстро и без шума положить десяток безоружных тыловых?! Вот не разглядел, был ли кто-то на мостике подлодки. Но не похоже, чтобы на борту был полный экипаж, это у нас традиция «корабль-дом», а в кригсмарине даже командам эсминцев положены береговые казармы. А как у Люта в биографии описано, его U-43 — между прочим, большая лодка, «девятка» — в базе утонула, потому что так спешили после похода по бабам и в кабак, что забортную арматуру в трюме разобранной оставили. Вода вливалась, и лодка сделала бульк — но это значит, на борту вообще никого не было, иначе должны были это заметить! Да и нечего при стоянке в базе делать на борту даже обычной вахте, трети экипажа. Значит, там, внутри, максимум десяток фрицев, безоружные, разобщенные по отсекам? И нас учили бою в ограниченном пространстве, а вот их — вряд ли.

Последний раз быстро обговариваем между собой, кто что делает. И — с богом!

«Страшный огневой удар спецназа» — это совсем не лавина огня, как в каком-то голливудском фильме, где Шварц отжигает с шестиствольным пулеметом. А распределение целей, когда каждый быстро валит своего противника, не отвлекаясь на остальных, по которым должны отработать твои товарищи. Двенадцать стволов с двадцати — тридцати метров, секунда — и немцев просто смело, как кегли, и никто ничего не слышал, бесшумное оружие — это страшная вещь. Время пошло — бегом, пока на лодке ничего не заметили и не поняли. Если задрают люки — значит, немедленно мины на подрыв и отходить. Моя четверка прикрывает, а Валька, Влад и шесть «пираний» уже на борту субмарины. Кто-то лезет на мостик, где главный рубочный люк ведет прямо в ЦП, кто-то ныряет в палубные люки, открытые, как дозволено при стоянке в базе. Сколько помню, у лодок этих времен оружейка экипажа всегда была рядом с артпогребом, под отсеком ЦП, зачем наши на рубку и полезли — если тот отсек будет наш, немцам из экипажа уже не вооружиться, не со стволами же они вахту на подлодке несут! Какое-то время ничего не происходит, затем на палубе появляются наши, довольные, вытаскивают двух немцев. Еще четверых пристрелили, «ну а эти безобидные: один сразу руки поднял, нас увидев, второй вообще на койке спал».