— Мордами в пол все быстро, суки!

Зато офицеров нашли в отдельных «нумерах», было в этом заведении и такое, с местными фрау или фру, как их там по-норвежски? Итого двадцать четыре, а по штату экипаж сорок, остальные где?

Двоих отыскали в доме местного главы. Еще по ту сторону границы нас предупредили: с норвежской гражданской полицией обращаться бережно, поскольку это, оказывается, не оккупационная лавочка, а в подавляющем большинстве кто были полицаями еще до войны, и сейчас, помня присягу сбежавшему в Англию королю, не только исполняют свой долг, поддерживая порядок, но и очень часто работают на Сопротивление, то есть на британское УСО. В Бейс-фиорде же, как в любом норвежском поселении, наличествовал чин из местных, совмещающий в себе административные и полицейские функции — опять же, норвежское название этой должности забыл, пусть будет староста, как лицо, ответственное перед оккупантами за порядок на вверенной ему территории. Держался этот тип самоуверенно и нагло, несколько раз повторил: «Мы друзья, мы союзники», — похоже, нам тут только английского шпиона не хватало!

Из домов поселка наковыряли еще десяток. Что-то не вижу я здесь ужасов фашистской оккупации, отношения между немцами и норвежцами вполне нормальные, деловые. Впрочем, в нашей зоне у Киркенеса точно так же — измельчали потомки викингов! Интересно, а что за Сопротивление тут было? Одно лишь дело вспомнить могу — взрыв парома с «тяжелой водой», и то вроде там не норвежцы, а засланные англичане работали. Нет, осуждать этих гордых и свободолюбивых викингов я не берусь, меня больше интересует их лояльность как будущих подданных СССР. В конце концов, еще тридцать восемь лет назад никто и не слышал про такую страну Норвегию, ну если не считать совсем уж седой старины, то ли четырнадцатого, то ли пятнадцатого века. А раз нет вековых традиций и привычки, то и границы еще не устоялись, и могут быть изменены. И все претензии к Гитлеру, который вас включил в Еврорейх — ну значит, платите!

Еще один немец прибежал сам:

— Алярм, русские в поселке!

Взбегает на палубу, а ему ствол в морду:

— Чего орешь, мы уже здесь, хенде хох, и быстро на берег пошел, вон в том сарае ваши сидят, кто живой остался.

— Что с нами будет, что с ними будет? — норвежцам-то что надо, коли они так интересуются, а особенно их фру и фрекен?

— Да ничего с ними не будет, посидят под арестом, а когда тут будет наша военная комендатура, туда и сдадим, поедут на стройки нашего народного хозяйства, лет через пять вернутся другими людьми. А вот если немцы придут сюда своих выручать, тогда придется их расстрелять, военное же время! Так и запомните все! Если у вас такой интерес к судьбе этих фрицев, так, может быть, не станете спешить доносить в Нарвик, что русские в Бейс-фиорде? А то, кто знает, какие у вас тут тропки проложены.

А нам ночью поспать точно не удастся. В темпе трясем пленных. Вот повезло еще раз — среди них командир катера, радист и сигнальщики.

— Как скоро вас хватятся? Встревожатся ли, когда увидят, что катер возвращается? Какие опознавательные? Где возле Нарвика посты СНиС? Как быстро информация с них обычно доходит до штаба?

И еще множество подобных вещей. Что показалось нам важным, передаем по радио в разведотдел — нашим при штурме Нарвика пригодится. И спешно формируем свой экипаж — главное, в роте двое дизелистов нашлись, до войны ходили на моторных тральцах, сейчас с немецкими мотористами разбираются, в принципе ничего сложного. За командира с рулевым придется двух «пираний», Верева и Сазонова, оставить, кто-то из них и за радиста справится, и еще десять человек на всякий случай в палубную команду и артиллеристами, на один автомат тридцать семь и три эрликоновские спарки. И нас, выходит, двенадцать — четверо из будущего и восемь «пираний». Еще берем немцев — командира, сигнальщика и моториста. С категорическим предупреждением:

— Если что, не только вас пристрелим и в воду, после еще по радио объявим и в листовках, что такой-то перешел на сторону Свободной Германии и очень нам помог — что тогда гестапо с вашими семьями сделает?

Отваливаем. Время — к полуночи. На месте будем меньше чем через час.

Спать хочется. На месте, когда начнется дело, пойдет адреналин, ну а пока организм берет свое, хоть чуток покемарить, «подзарядиться». А вовсе не перепроверять в сотый раз оружие и снаряжение, как это делают герои книг и фильмов — всё проверено уже давно. Стучит мотор, разбегаются в стороны волны, встают скалы на берегу рядом — будто нет войны, и на рыбалку едем, где-то в Карелии. Да нет же, рядом война — стреляют! С севера гром так и слышится, немцы по нашим у туннеля из тяжелых бьют, наши с того берега фиорда отвечают. Ну а здесь вроде как в стороне совсем, тишь да гладь, нам это и надо!

По правому борту поселок Фрагенес, там, по причине близости к Нарвику, есть немецкая комендатура и гарнизон, тяжелая зенитная батарея. Нас освещают прожектором, затем луч гаснет, и с берега мигает ратьер, запрашивают опознавательные. Наши немцы отбивают ответ. Ну не должны там заподозрить, если только не знают, что Бейс-фиорд наш, а это вряд ли, не было там ни телефона, ни рации, даже если кто-то из экипажа катера убежал, ему до своих через горы пешком — ну никак бы не успел! И немцы видели, как этот же катер проходил туда совсем недавно, а фиорд тупиковый, и чужим там взяться просто неоткуда. Не должны встревожиться!

Хотя у нас всё наготове и на этот случай. «Группа заплыва» уже во всем снаряжении, лежим на палубе, и если начнется стрельба, прыгаем все за борт. Ну, а на корме подготовлены дымовые шашки — нас сбросить, и сразу на контркурс, прикрываясь завесой. Вот только нам при таком раскладе после придется, сделав дело, возвращаться или на ту сторону Ромбакен-фиорда, в Эйгор — Гаврилов предупредил, там в курсе и будут нас ждать. Со старлеем Васей Гавриловым еще полтора года назад, в 2012-q, вместе на учебно-боевые ходили, а теперь он подполковник, на месте нашего кэпа — Андрей Витальевич Большаков сейчас большое начальство, вхожее в самые высокие штабы, решает глобальные проблемы. Ну а Гаврилов делает для нас другое архиважнейшее дело! Спецназ, конечно, может воевать и в полной автономке, но с поддержкой свыше шансы выполнить задание и вернуться живым возрастают в разы. Чтобы на связи была Большая земля, как говорят партизаны и полярники, чтобы не бросили, выручили, помогли — чтобы поддержали артогнем, авиацией, ударом навстречу и, уж конечно, не было «своя своих не познаша» — «дружеского огня» от своих же. Так что нас вытянут, когда мы закончим. Или мы можем сами выбираться назад, в Бейс-фиорд, хотя что мешает плавсредство во Фрагенесе захватить? Заодно и немцев пощиплем! Ладно, там будет видно!

Нет, фрицы успокоились. И мы прошли. Впереди раскрывается простор Уфут-фиорда. Справа мыс, сразу за ним уже Нарвик, в начале Ромбакен-фиорда, на самом мысу аэродром Фрамнес. А вот внизу, у самой воды, но всё еще в Бейс-фиорде, вижу пять отверстий в скале. Вот она, наша цель!

В иной истории немцы строили такое лишь южнее — в Бергене и Тронхейме, и еще во французских портах — Бресте, Сен-Назере, Лориене. Подлодки стояли под бетонными сводами, выдерживающими попадания самых крупнокалиберных авиабомб. Здесь же, как кригсмарине стали ваффенмарине, им перепал гораздо более жирный кусок, и по кораблям — отремонтированный и перевооруженный «Гнейзенау», вступившие в строй «Зейдлиц» и «Цеппелин», подлодки XXI серии, появившиеся почти на год раньше — и по всему прочему. Так и в Нарвике, одновременно со строительством шестнадцатидюймовых батарей, нашлись и цемент, и рабсила для укрытой стоянки субмарин. И вот туда мы должны наведаться в гости!