— Ну, это и было одним из моих предположений. А факты?

— В этой папке, Уинстон. Рассмотрены мной скрупулезнейше. На основании доступной нам информации о развертывании и действиях русских войск — убедительно показаны случаи, когда русские играли на опережение, точно зная, чего ждать от немцев. Петсамо и Ленинград, скорее всего, были пробными шарами, проверкой, насколько другой стороне можно доверять. Под Сталинградом же счет идет на десятки подобных эпизодов. Сам удар на окружение девятнадцатого ноября, с необычной для русских уверенностью в успехе. Бой под Котельниково, для захвата которого русские выделили явно избыточные силы, как зная о подходе немецкой Шестой танковой дивизии. Битва на Мышкове, когда деблокирующая армия Гота уже в глубине русских позиций наткнулась на мощнейший оборонительный рубеж, начавший строиться, как выяснилось, задолго до того, как свежие немецкие дивизии вообще прибыли на тот участок фронта. Наступление русских на Сальск и Ростов — так, словно «тумана войны» для них не существовало. В этой папке всё это разобрано детально — конечно, если вся эта информация достоверна. Но если это правда, то мой вердикт: русские знали всё заранее. Один — два эпизода можно еще считать прозорливостью или хорошей работой разведки. Но столько сразу и подряд?

— Допустим. И что же случилось после? Что пошло не так? Заговорщики были слишком неосторожны, а фюрер не захотел умереть?

— Не всё так просто, Уинстон. Кстати, размер круга заговорщиков и уровень их фигур — это тоже подтверждение моей правоты. Но любопытно, что так и не удалось найти виновника провала! Если прав указанный вами источник в Абвере, то это был кто-то извне. Вопрос, если СД и гестапо сумело предотвратить покушение на фюрера, то отчего не смогло — предательство и разгром под Сталинградом? И заметьте, что между капитуляцией Паулюса и разоблачением заговора прошло некоторое время, в течение которого русские взяли Ростов и успели выйти к Днепру. Какие выводы?

— Так это русские сдали заговорщиков? Решив сами сорвать банк!

— Очень похоже на то, Уинстон. Пятьдесят дивизий в минус, гибель двух групп армий — от такого успеха могла закружиться голова у любого, не только у дядюшки Джо. Возможен еще вариант, что заговорщики банально не сошлись с ним в цене, не соглашаясь вернуть Киев или Минск. Или же, что вероятнее, Сталин просчитал то, что упустили немецкие заговорщики-генералы — способность русской армии учиться. Решил, что теперь может разговаривать с Рейхом с позиции силы — и оказался прав. И мобилизация европейцев на Восточный фронт в конечном счете оказалась выгодна русским, обеспечив их идеальными спарринг-партнерами для накопления опыта. У немцев же еще и началась реорганизация высшего командования из-за разоблачения заговора — что тоже не увеличило боеспособность их армии. Ну, и традиционное для русских умение воевать зимой. В результате равновесие на игровом поле было слишком сильно нарушено, образно говоря, белые потеряли разом ферзя и ладью — и черные шанс не упустили. Заговорщики сделали еще одну огромную ошибку: в германской военной машине слишком многое опиралось не на «большие батальоны», а на их качество. Оказалось, что заменить погибших ветеранов некем, а «мясо» сгорает быстрее, чем успевает получить опыт. И фронт покатился на запад… и боюсь, что завершится всё лишь у «последнего моря», как мечтал Чингисхан. Кто не покорится, тот будет уничтожен — «сколько раз немца встретишь, столько раз его и убей» — и ведь Гитлер сам напустил на себя этот пожар, а мобилизуя датчан и французов, лишь добавляет горючего материала.

— «Поскольку Норвегия — это полноправный член Еврорейха, мы имеем законное право поступить с ее северными провинциями, как с завоеванной территорией вражеской страны», — Молотов сказал это вчера Идену и Гопкинсу. Вы, Бэзил, этого коммюнике еще не видели. То есть теперь Сталин примеряет на себя роль покорителя Европы?

— Русские более трезвомыслящи и умеренны. Уже не хотят непременной мировой революции — но не упустят случая проглотить то, что лежит рядом. Боюсь, что Польшу и Проливы мы уже потеряли безвозвратно. Уинстон, Коморовский и в самом деле был немецким агентом? И вы это знали?

— Он сам меня клятвенно уверял, что группенфюрер Фегеляйн не больше чем его друг с давних довоенных времен, на почве конного спорта. С которым он не встречался после начала войны, лишь изредка поддерживая контакт через третьих лиц.

— Личный представитель Гиммлера в ставке фюрера — муж сестры Евы Браун. И «третьи лица» не были агентами СД? Уинстон, я-то промолчу, но не дай бог, узнают писаки! Неужели не нашлось более подходящей кандидатуры?

— Бэзил, поверьте, что Коморовский был самый подходящим экземпляром из всего польского зверинца здесь. У этой публики есть общий недостаток: от ненависти к русским отключаются мозги. Думаю, что Сикорский, поставь я его, наломал бы дров куда больше, хотя у того бы, наверное, хватило решимости застрелиться, а не петь соловьем в подвале НКВД, рассказывая, что было и не было. Впрочем, что еще может говорить немецкий шпион Коморовский, кроме наглого вранья, желая поссорить нас с русскими? Нас обманули, мы ни при чем. Но это лирика, Бэзил. Какие же будут практические рекомендации? Как бы вы советовали поступить бедной Британии, от которой словно отвернулся бог?

— Я бы назвал эту политику: «Дружить с Америкой против русских — и дружить с русскими против янки». Сдерживать каждого — чужими руками. Нарвик был первой такой попыткой — к сожалению, неудачной. Но направление было выбрано верно.

— Вы смеетесь, Бэзил? В Комитете начальников штабов уже говорят, что речь идет не о координации, а о нашем подчинении американцам! Отчего-то янки в нарвикском провале обвиняют исключительно нас! Хотя мы понесли гораздо большие потери. Черт с самолюбием, переживу! Но ведь сам план вторжения на континент — под угрозой! С янки вполне станется считать «без разницы, чья Европа — лишь бы покупала наш товар»! И если теперь иные из серьезных военных теоретиков искренне считают, что высадка стратегического десанта на вражескую территорию — это невозможное дело в современной войне? Или требуется совершенно фантастический перевес в десять, двадцать, тридцать раз? При том, что немецкие укрепления на том берегу Канала как минимум не уступают Нарвику! Американцы настаивают на принятии португальского плана за основной — боюсь, теперь нам нечего будет им возразить!

— Уинстон, решать, конечно, вам, но я остаюсь в своем мнении. Португалия бесплодна стратегически — допустим, мы сумеем высадить и снабжать там армию, способную не только обороняться, но и развить наступление. По самому оптимистическому прогнозу, в этом случае мы встретимся с русскими где-нибудь у Тулузы! Когда в Париже уже будет заседать коммунистическое правительство — а до того русские войдут и в Рим; и север Европы, Голландия, Бельгия, Дания и Норвегия тоже упадут им в руки. Высадка в северной Франции абсолютно необходима — и кажется, я знаю, как это сделать! Но позвольте мне рассказать о том позже, сейчас я еще не готов, неясны отдельные детали. Дайте мне еще две недели.

— Конечно, мой друг. Если ваш план окажется хорош и сработает, клянусь, что сделаю всё, чтобы вам при жизни поставили памятник, не уступающий тому, что на Трафальгарской колонне.

— Должен сработать, Уинстон. Потому что выигрышная стратегия для Британии сейчас — поставить всё на последний ход, взять всё в финале. Стараясь же выиграть сейчас каждую комбинацию, мы проиграем, нас просто не хватит всё удержать. Польша быстро становится русским сателлитом, сидящее же у нас правительство Сикорского и Миколайчика, как я вижу, не представляет никого, кроме самих себя. Турция ограблена, потеряв и Проливы, и гору Арарат; теперь русские устраивают беспорядки в Курдистане и лезут к Персидскому заливу… Боюсь, что нам придется отдать им южный Иран, потому что дальше снабжать по морю наши войска там мы не можем, а русские отказывают категорически, ссылаясь на состояние своих железных дорог. Скорее всего, мы не удержим и Грецию — позиция русских и тут безупречна: «По чисто военной причине, мы не можем терпеть у себя на фланге группировку немецких войск». И совершенно непонятно, как выдворить русских с севера Норвегии, они явно не собираются оттуда уходить, строят и укрепляют там военные базы, создают гражданскую администрацию и не скрывают от населения, что «Финмарк после будет советским» — и норвежцы не возражают! Про то, что происходит в Индии и Африке, вообще молчу! У нас нет сил всё удержать — но ведь Британия всегда умела оставаться в выигрыше, стравливая между собой более сильных врагов! Все русские завоевания окажутся бесплодны, не будучи признанными мировым сообществом. Границы послевоенной Европы еще будут утверждаться на авторитетной международной конференции — и вот тут, Уинстон, нам надо приложить все усилия, чтобы янки были на нашей стороне! Любые территориальные изменения, идущие от преступного гитлеровского режима, незаконны — следовательно, за основу будут взяты границы на первое сентября 1939 года. Ну, а после мы решим, кому и что дать по заслугам — придется всё же кинуть кость дядюшке Джо, отдав ему Прибалтику, Брест и Львов, эти территории русские без боя не уступят. Однако за признание за ним этих владений мы потребуем передачи всех прочих европейских территорий под международный контроль — как в Версале, в девятнадцатом. Ну, а прочие территории — вы лучше меня знаете, как с ними поступить. Кого будет интересовать мнение негров или индусов?