— Бежим! — крикнул Сергей и рванулся из кунга. Павел — за ним. Сергей скатился в воронку из-под снаряда, а Павел побежал к обратному склону холма. Здесь ни мины, ни снаряды достать его не могли.

Послышался вой приближающихся реактивных мин. Павел вжался в землю. Ба-бах! Земля содрогнулась от взрывов. Всё вокруг затянуло пылью и дымом. А когда Павел поднял голову, то на месте их спецмашины увидел только искорёженную раму с горящими покрышками. Тут он снова услышал залп и приближающийся вой. В этот момент, как никогда, Павлу захотелось стать маленьким и заползти в незаметную щель. Да ещё вой этот невыносимый…

На этот раз мины рванули перед холмом, на позициях второй траншеи.

Павел поднял голову и отряхнулся от пыли. Будет следующий залп, или немцы успокоились? И тут только до него дошло. Первый залп был с перелётом, второй — с недолётом. Классическая артиллерийская «вилка». Если немцы дадут ещё один залп, он окажется в эпицентре.

Павел бросился бежать в сторону от холма. А сзади его уже догонял звук летящих мин. Снаряды подлетают неслышно — как и пули. Если услышал свист, падать уже поздно, снаряд дальше пролетел. А у мины скорость значительно меньше, и траектория навесная, потому оперение воет в полёте, наводя на людей смертный ужас.

Спиной чувствуя, что мины вот-вот коснутся земли и взорвутся, Павел упал в воронку недалеко от Сергея. На склонах холма, почти со всех сторон, как корона, поднялись столбы земли и огня. Над головой просвистели осколки.

— Что-то немцы сегодня злые! — крикнул из своей воронки Сергей.

— Ага! А машине нашей совсем каюк пришёл! — отозвался Павел.

Со стороны передовой захлопали выстрелы.

Павел поднялся из своей воронки и побежал в сторону — холм мешал видеть «нейтралку» и немецкие позиции.

Немцы шли в атаку. Впереди полз «Тигр», по сторонам от него четыре T-IV, а за ними бежала пехота.

Решение пришло сразу. Павел бросился бежать к самоходке. Что он, не справится? Управление такое же, как на Т-34. Пушка, правда, помощнее, но в обращении такая же, как и 76-миллиметровая.

Павел забрался в самоходку, пробрался к месту механика-водителя. Что на самоходке было плохо — так это люк перед механиком. Он был небольшого размера, только смотровой. Сделать его побольше мешала маска пушки, и покинуть через него горящую машину было невозможно.

Павел запустил двигатель — по корпусу машины прошла дрожь. По броне загромыхали подковки сапог, и в самоходку опустился Сергей. В трясущихся руках он сжимал револьвер.

— Ты что себе позволяешь? Застрелю!

— Ты лучше пушку заряди бронебойным снарядом, немцы атакуют! — прокричал Павел.

В самоходке было шумно, а шлемофонов не было — они остались на убитых самоходчиках.

Сергей растерялся.

— Я не знаю как! — закричал он в ответ.

Павел выжал главный фрикцион, включил передачу. Самоходка дёрнулась и поехала. Сергей не успел схватиться за что-нибудь рядом с собой, упал и ударился головой. Наган выпал из руки, он сел и стал потирать голову. Павел увидел это боковым зрением. Он объехал холм слева.

Танки немцев уже преодолели половину «нейтралки».

Павел перебрался в боевую рубку, схватил бронебойный снаряд, открыл клин затвора и загнал патрон в казённик. Сам же кинулся на место наводчика. Тесно в рубке, да ещё Сергей под ногами мешается.

— Сядь в угол, не мешай! — крикнул ему Павел. Он приник к прицелу. М-да, не сравнить с немецкой оптикой.

И ему было что с чем сравнивать. Стекло мутноватое, кратность меньше, чёткость хуже. А в немецкие прицелы детали видны.

Павел прицелился по гусенице «Тигра» и нажал на спуск. Пушка громыхнула, по гильзоприёмнику ударила гильза — из неё шёл пороховой дымок.

— Гильзу через люк выброси, а то дышать нечем будет! — крикнул Павел Сергею.

Сергей поднялся на колени, поднял гильзу, ещё горячую после выстрела, и выкинул её через люк.

Как Павлу сейчас не хватало второго члена экипажа. Самоходка — не танк, у которого вращается башня. Боевая рубка стоит неподвижно, и у пушки мал сектор горизонтального обстрела. В бою командир даёт команду механику-водителю, и тот доворачивает весь корпус самоходки в требуемую сторону.

Павел снова приник к прицелу. Гусеницу с «Тигра» сорвало, и он крутанулся на месте, подставив борт. А на борту… Павел тряхнул головой. На борту башни он увидел номера и значок его батальона, вернее — его бывшего немецкого батальона, в котором он служил, 507-го тяжёлого танкового. И значок был знаком — чёрный щит с вырезом в правом углу и изображением кузнеца, кующего меч. Наверняка в танке кто-то из его бывших сослуживцев, знакомый. Но сейчас он — враг.

Павел поймал в прицел борт башни и крикнул:

— Бронебойный! — Вспомнив, что бестолковым помощником у него Сергей, сам схватил снаряд и загнал в ствол. И даже не глядя в прицел, нажал на спуск. Есть попадание! А куда уползёт «Тигр» с порваной гусеницей и разбитым ведущим колесом?

Из «Тигра» повалил дым, из его люков полезли танкисты.

Павел попробовал довернуть пушку влево, на идущий T-IV. Ан не получилось! Он перебрался на водительское кресло, включил передачу и потянул на себя левую ручку. Эх, нам бы на танках такое лёгкое управление, как на «Тиграх» или «Пантерах». Там управление свободное, на гидравлике, а вместо рычагов — штурвалы. Наши танкостроители переймут этот опыт только на БМП спустя много лет после войны.