И самоходку пригнали из ремонта латаную-перелатаную. На броне заплаты наварены, сама броня выщерблена, видно — машине крепко досталось.

Два дня Павел гонял подчинённых до седьмого пота. В первую очередь учил по команде быстро покидать машину — от этого в бою зависела жизнь. Хуже всего приходилось механику-водителю. От его сиденья до люка путь был самый дальний, да ещё и непростой. Попробуй вылезти сбоку пушки, когда сверху казённик мешает, прямо за водителем — сиденье наводчика, а слева — ящик со снарядами. Приходилось извиваться ужом.

В танкисты брали бойцов ростом не выше 170 см, но Павел подумал, что в самоходчики надо брать ещё более низкорослых. Хотя опять плохо — физических сил требовалось немало. Заряжающий тяжёлые выстрелы должен был брать из разных мест рубки, в тесноте, да ещё и на ходу. В СУ-85 девятнадцать снарядов помещалось в нише левого борта, восемнадцать — в ящике снарядном под орудием, десять — в вертикальном стеллаже у стенки моторного отсека, и один — в вертикальной нише у левого борта. Мало того, надо было в сутолоке боя не схватить по ошибке вместо бронебойного снаряда осколочный. Хоть на СУ-85 и стояла пятиступенчатая коробка передач, усилий при переключении она требовала много. И остро не хватало пулемёта.

Для защиты экипажа были два штатных автомата «ППШ» с полутора тысячами патронов и двадцать четыре гранаты Ф-1. Но это — уже на крайний случай, в основном для обороны, если возникнет необходимость покинуть подбитую машину. А в бою, когда немцы в атаку идут?

Павел спросил о пулемёте других самоходчиков.

— Пойдём со мной, — предложил командир самоходки.

Они вытащили из боевой рубки трофейный МГ-34.

— Хорошая штука, в коробке двести пятьдесят патронов. Хочешь — по пехоте стреляй, хочешь — вместо защитного используй.

— А как Дегтярёв?

— «Немец» понадёжнее будет. Наш при стрельбе длинными очередями клинит.

— Где взял?

— На поле боя, говорю же — трофей. Увидишь где — остановись и забери.

Павел взял на заметку.

Механик-водитель, Игорь из Пензы, был из молодых, но парень толковый. Павел показывал ему приёмы вождения, и тот схватывал всё на лету. Ему бы потренировать, покатать экипаж, но в условиях боевых действий это невозможно. Слава богу, все самоходки с рациями были, не надо было, как раньше, высовываться из люка и размахивать флажками.

Павел чувствовал, как за ним наблюдает Куракин. В принципе, всё правильно. Человек он в батарее неизвестный, с мутным прошлым. Но при встрече Куракин лишь одобрительно кивал головой.

— Тяжело в учении — легко в бою, — повторял он слова Суворова.

В один из дней батарею подняли по тревоге. Командиры экипажей собрались у комбата.

— Немцы пехотной силой в батальон при поддержке восьми танков прорвались вот здесь, — комбат ткнул карандашом в карту. — Наша задача — маршем зайти к ним с фланга и попытаться уничтожить танки. По машинам.

Самоходки шли колонной, на наиболее ровных участках грунтовой дороги развивая километров по сорок — сорок пять, почти максимум.

Через час по рации поступила команда рассредоточиться и замаскироваться. Самоходки, как огромные жуки, стали расползаться по местности, прячась за укрытия.

Павел определил себе место за стогом соломы. Знать бы ещё, когда появятся немецкие танки. Двигатель самоходки заглушили — нечего топливо попусту жечь.

Павел посматривал вокруг в смотровые щели. Рация была включена на приём, и при появлении немцев по ней передадут, но осторожность не повредит, заодно с рельефом местности ознакомиться не мешает. В бою разглядывать овраги да прочие особенности некогда, а в прицел много не разглядишь.

Запищала рация. Комбат передал, что по сведениям мотоциклетного дозора немцы появятся через пять-десять минут.

— Заводи! — приказал Павел. — Заряжай бронебойным!

Клацнул затвор.

— Готово!

Из-за небольшого гребня показались первые два танка. Они шли медленно, осторожно, как бы вынюхивая обстановку. За ними клином шли остальные танки, и уж потом — бронетранспортёры с пехотой.

Павел подобрался, приник к прицелу. Управлять пушкой одновременно мог и наводчик, и он, как командир.

— Наводи по переднему танку. Так, хорошо, чуть пониже, веди его.

Павел ждал команду на стрельбу или первых выстрелов.

Первыми начали стрелять немцы. Видимо, кто-то из самоходчиков недостаточно тщательно замаскировался и поплатился за это — сразу же вспыхнула одна из самоходок. В ответ батарея дала нестройный залп, и три танка остановились, подбитые.

Танки стали маневрировать, сближаться. Видимость для самоходки Павла стала плохой, поле боя закрывал дым от горящей самоходки. Ветром его сносило на самоходку Павла.