Шрифт:
И вот под шарканье рубанка и повизгиванье пилы Гриша тихонько заиграл, а Иван Параныця запел:
Голова ты моя нелегальна, Сконфіскуэ тебе прокурор, Твоя память зовсім не лояльна, Тому э над тобою дозор.А потом дружно, в темпе марша все подхватили:
А далі, це вже зрозуміло, У нас поліція не з тих! Раз! — і за грати посадила, Шо й оглянутыся не встиг.— Хлопцы! — воскликнула Вера, когда Иван запевал второй куплет. — А давайте разучим и споем возле дома коменданта.
— Споем и разбежимся! — подхватил кто-то из ребят.
— Только без гармошки, а то сразу к Гришке придерутся, — разумно рассудил Санько.
Хіба ж можно те не памъятати, Як до карцеру нас завели, Закували, періщили в пяти, Терпентину до носа лили.Молодость беспечна. Распелись и забыли, где они и что их окружает… Сильный стук в дверь чем-то железным оборвал песню на полуслове.
— Открывай! — послышался за дверью хриплый бас.
— Полиция! — догадался Гриша.
Лихорадочно завизжала пила, застучал топор. Сильнее зашаркал рубанок.
Гриша засунул книгу за пазуху и метнулся к пролому в крыше, закрытому дверцей из досок. Друзья подняли дверцу, подсадили его и снова закрыли дыру. А пила визжала еще злее, еще отчаяннее стучал топор.
— Пся крев! — заорал за стенкой Левка Гиря, и тотчас дверь вылетела вместе с петлями.
— Чего не открывал? — с трудом всунувшись в дверь, закричал Левка. — Перестань визжать своей пилкой!
— А кровать за меня кто будет делать? Ты? — ответил Санько, устало вытер лоб и отложил ножовку.
— Кровать! — передразнил Левка. — Люди этим делом занимаются днем.
— Днем я на конюшне.
— Да чего ты с ним валандаешься! — проворчал полицейский, оставшийся за порогом, — бери того, кто нужен, и крышка.
— Тут даже девчата? — удивился Левка. — А ну, брысь из хаты!
— Мы не кошки! — ответила Вера.
Левка поднял за волосы Ивана Параныцю, глянул ему в глаза. Потом так же осмотрел всех, кроме Санька, который сам смело рассматривал непрошеных гостей.
— А где Гришка Крук? — спросил Гиря и, перешагнув через Санька, сидевшего на полу, посмотрел на печку, под нары. — Ян, быстро вокруг дома! — крикнул он напарнику и ткнул дулом винтовки в потолок. — Крук убежал туда.
Ребята молча следили за каждым движением полицая.
— Ну, Козолуп, не поздоровится тебе, если я не поймаю этого бандита! — пригрозил Левка, уходя из каморки.
Ребята вышли следом.
В черной болотной тьме ночи слышен был тяжелый топот полицаев, бежавших в другой конец барака.
— На крыше был? — спросил Левка напарника.
— Был. Да он, пожалуй, уже дома и притворился, что спит.
— Это ему не поможет. Идем!
Топот сапог затих. Но ребята стояли молча, не зная, что делать, чем помочь другу.
— Зачем его ищут? — спросила Вера.
— Кто-нибудь подслушал, — ответил Санько.
Проходя мимо угла барака, ребята вдруг услышали шорох. Над их головами, тяжело взмахнув крыльями, взлетел аист. А из гнезда его вылез Гриша. Дойдя до края стрехи, он ухватился за ветку вербы, спустился на землю и сунул Саньку книгу.
— Спрячь в лесу. Побегу домой, а то дедушку изобьют за меня.
— Что ты! — испуганно замахала Вера. — Убегай в лес, мы тебя спрячем и будем кормить.
— Нет! Дедушку убьют, теперь обязательно убьют.
— Чего им надо? — недоумевал Санько.
— Они знают все, о чем мы говорили за сараем! — ответил Гриша.
— Ну! Выдумаешь…
— Правда, ребята, — понизив голос, промолвил Гриша. — Я не сказал вам. Боялся, что не будете приходить… Помните, когда я камнем запустил в кусты за сараем? Так там была не собака, а человек.
— Человек? Откуда ты знаешь?
— Собака бы тявкнула, это раз. А потом… — тут Гриша, обняв друзей, притянул их к себе. — Утром я нашел следы человека… Он в этих кустах, видать, сидел не один раз. И знаете, кто это был? Тот самый, кто подсунул учителю запрещенные книжки!
— Выдумываешь! — отшатнулся Санько.
— Я видел следы того самого сапога, с закрученным гвоздиком на каблуке.
Теперь ребята стояли, тесно прижавшись друг к другу, и всем казалось, что у них бьется одно встревоженное и большое сердце.