Она что-то невнятно сказала, но не сдвинулась с места. Как же Джексон смотрел на ее лицо - как будто защищая… Я знала, что это он приготовил ей сегодня утром завтрак.

Когда пьяный мужчина направился к ней, Джексон оттолкнул его рукой прочь. Они оба кричали на кайджанском французском языке. Из того, что я услышала, я мало что поняла. Джексон пытался выгнать его, говоря ему, никогда не возвращаться? Мужчина потянулся к миссис Дево снова. Джексон оттолкнул его еще раз. Тогда они оба оказались в ногах кровати. Их голоса становились все громче и громче, ярость нарастала, пока они кружили друг вокруг друга. Неужели, этот идиот не видит, как горят глаза Джексона? Он хочет, чтобы его побили? Вместо того, чтобы прислушаться к предупреждению, мужчина схватил горлышко бутылки, разбивая ее нижнюю часть о подоконник. С удивительной скоростью, он напал с осколком в руке. Джексон отразил удар своим предплечьем. Я увидела кость, прежде чем хлынула кровь. Я прижала свою руку ко рту. Не представляю как это больно! А Джексон? Он только улыбнулся. Как животное, обнажая зубы. Наконец, пьяный в страхе отступил. Слишком поздно. Джексон бросил свое большое тело вперед, его кулаки взлетели. Струя крови брызнула изо рта человека, потом еще и еще. Джексон безжалостно избивал его. Сила нарастала, удары были жестокими, глаза стали дикими.

Почему я не могу убежать? Оставить это грязное место позади? Оставить эти ужасные звуки: стук дождя о жесть, пьяную женщину нечленораздельно хрюкающую, звук ударов Джексона, одного за другим.

И вот…последний удар по челюсти человека. Я думаю, что я слышала треск кости. Сила удара заставила мужчину развернуться на одной ноге, капли крови и зубы падали вниз. Цинично усмехаясь, Джексон сказал: «Bagasse» (Отребье). Измочаленный. Избитый, в буквальном смысле до такого состояния. Я подняла руки, закрывая уши, борясь с головокружением.

Итак, мужчина был побежден и гнев Джексона пошел на убыль. Пока он медленно поворачивал голову в мою сторону. Его брови приподнялись в замешательстве.

 - Эванджелин, что ты…?

Он обвел взглядом свой дом, как будто видел его моими глазами. Как будто видел эту дыру в первый раз. Даже после увиденного, проявленного Джексоном насилия, я не могла удержаться от жалости к нему. Он, должно быть, заметил это выражение на моем лице, потому что покраснел от смущения. Его замешательство быстро испарилось, зато гнев вернулся. Его взгляд стал почти пустым.
– Почему, черт возьми, ты пришла сюда?
– сухожилия на шее натянулись, когда он шагнул ко мне.

– Ты скажешь мне, как ты оказалась в моем проклятом доме!

Я могла только глазеть, пока отступала. Не поворачивайся к нему спиной, не смотри в сторону…

– Девушка, как ты оказалась в Бейсене? C’est ca coo-yon! Bonne a rien! Ничего хорошего ты не добьешься, кроме как навлечешь на себя беду!
– я никогда не слышала его акцент так сильно.

– Я...я…

– Хотела посмотреть, как живут другие? Так?

Я отступила до порога, почти до крыльца.

– Я хотела вернуть альбом, который ты украл!

Сверкнула молния, озарив ярость на его лице. Гром прогремел через мгновение, сотрясая дом так сильно, что крыльцо заскрипело. Я закричала и закачалась балансируя.

– Альбом со всеми твоими сумасшедшими рисунками? Ты пришла, дать мне нагоняй!
– Когда Джексон потянулся ко мне своей раненой рукой, я отшатнулась, шагнув назад под стучащий дождь. Казалось, что ступенька ушла из под моей ноги, боль вспыхнула в лодыжке. Я почувствовала, что падаю…падаю…садясь на задницу в лужу. Я ахнула, выплевывая грязь и дождь, слишком потрясенная, чтобы плакать. Пряди мокрых волос облепили мое лицо, мои плечи. Я попыталась встать, но грязь засасывала меня. Я убрала волосы с глаз, пачкая свое лицо грязью. Моргая от дождя, я закричала:

 - Ты!
– я хотела кричать на него, обвинять его в моей боли, в моем унижении. И все, что я могла повторять снова и снова было - Ты!
– Наконец мне удалось прокричать:

 - Ты мне противен!

Он издал горький смех.

– Противен ли? Не ты ли вчера вечером подставляла свои губы, надеясь, что я поцелую их. Тогда ты хотела этого больше чем я!

Мое лицо покраснело от стыда. Потом я вспомнила.

 - Ты обманул меня, чтобы твой друг-неудачник мог украсть наши вещи. Ты действовал, как если бы я нравилась тебе!

 - Ты, похоже, была не против!
– он поднял здоровую руку, проведя пальцами по волосам.
– Я прослушал, твое сообщение Рэдклиффу! Ты собиралась поцеловать меня? И через несколько дней отдаться тому парню?

– Дай мне мой альбом!

– Или что? Что ты сделаешь мне? У маленькой куклы нет зубов.

Разочарование возросло, потому что он был прав. У кайджана была сила, у меня не было. Могла ли я задушить кого-то виноградной лозой или изрезать в клочья? Когда мои ногти стали превращаться, я почувствовала что-то похожее на блаженство, единение, которое я делила с тростником. Я была наводнена осознанием всех растений вокруг меня, их расположением, их сильными и слабыми сторонами. Над домом Джексона, кипарис сдвинул свои ветви ко мне. В отдалении я почувствовала шипение лозы в ответ, скользящей поближе, чтобы защитить меня. И на мгновение, я испытала желание показать ему, кто на самом деле имеет силу, чтобы наказать его за причиненную мне боль. Наказать его? Нет, нет! На этот раз, я изо всех сил попыталась сдержать ярость, которую испытывала.

– Ты хочешь свои рисунки?
– Джексон ворвался внутрь, возвращаясь с моим альбомом.
– Возьми их!
– Он бросил альбом, как фрисби. Страницы разлетелись по всему грязному двору.

– Нееет!
– я кричала до гипервентиляции, наблюдая, как они разлетаются.

К тому времени как я сумела встать на четвереньки, я дышала так тяжело, что давилась и закашливалась от капель дождя. Я потянулась к ближайшим от меня страницам, на каждом листке были видения, что шептал мой разум. Смерть. Мужчина на болоте. Солнце, сияющее в ночи. С каждой страницей, что я подбирала, я вопила ему снова и снова: