Впрочем, дела у нее пошли не так хорошо, как она рассчитывала. Она была беспечна по отношению к украденным ею секретам и даже не пыталась хранить их в тайне, выставляя свои новые умения напоказ при всяком удобном случае. В скором времени волшебство утратило силу, а потом и сама девушка исчезла, и все о ней забыли.

А душа волшебника соединилась с духом дерева. Дерево крепло и росло, его ветви тянулись к небу, а корни все глубже проникали в землю. И частички души волшебника прорастали в листьях, в коре, проникали в древесный сок. Белки разносили по округе желуди, которые роняло дерево, и из них вырастали новые деревья, крепли, набирали силу, и в них тоже жила душа волшебника.

Вот так и вышло, что, потеряв свои секреты, волшебник обрел бессмертие. Его дерево продолжало расти, когда коварная юная красавица уже постарела и утратила былую красоту. В каком-то смысле с годами волшебник стал еще сильнее и могущественнее, чем прежде. И все же, несмотря на это, будь у него возможность повернуть время вспять, он бы бережнее хранил свои тайны, — заканчивает рассказ Виджет.

В шатре вновь воцаряется тишина, но теперь дерево кажется Поппет более живым, чем до того, как она услышала эту историю.

— Спасибо, — говорит она. — Это хорошая сказка. Вроде грустная, а в то же время и нет.

— Всегда пожалуйста, — улыбается Виджет. Он делает очередной глоток, но пунш уже скорее теплый, чем горячий. Мальчик поднимает кружку и держит на уровне глаз, сосредоточенно глядя на нее до тех пор, пока над ней не начинает мягко клубиться пар.

— Разогреешь для меня тоже? — просит Поппет, протягивая ему свою кружку. — У меня никогда толком не получается.

— Зато мне левитация не дается, так что мы квиты, — говорит Виджет. Он с готовностью берет кружку и разогревает напиток, пока над поверхностью не начинает виться дымок.

Он поворачивается, чтобы отдать кружку сестре, однако она выскальзывает из руки и легко плывет по воздуху сама собой. Поверхность напитка чуть дрожит, но в остальном кружка движется так плавно, как будто скользит по столу.

— Хвастунишка, — ухмыляется Виджет.

Они продолжают прихлебывать разогретый пунш, разглядывая черное кружево ветвей над головами.

— Видж? — окликает брата Поппет, прерывая затянувшееся молчание.

— Что?

— Получается, не так уж плохо сидеть взаперти? Все зависит от того, где тебя заперли?

— Полагаю, все зависит от того, по душе ли тебе то место, в котором тебя заперли, — говорит Виджет.

— И по душе ли тебе тот, с кем ты там застрял, — добавляет Поппет, пихая ногой в белом сапоге его ногу в черном.

Смех Виджета отдается гулким эхом под куполом шатра и уносится вверх, к ветвям, усыпанным свечами. Над каждой подрагивает ослепительно белый язычок пламени.

Только возвратившись в Лондон, Тара Берджес осознает, что на визитке, которую ей дал мистер Баррис, указан адрес «Мидланд Гранд Отеля», а отнюдь не частного дома.

Визитка несколько дней лежит на столике у нее в гостиной, попадаясь на глаза всякий раз, когда она проходит мимо. Временами Тара совсем забывает о ней, но она неизменно снова напоминает о себе.

Лейни собирается пожить в Италии и настойчиво приглашает сестру устроить себе отпуск и поехать с ней, но ее уговоры тщетны. Тара почти ничего не рассказывает о поездке в Вену, упомянув лишь вкратце, что Итан о ней спрашивал и передавал привет.

Лейни заявляет, что им тоже пришла пора задуматься о переезде и что, возможно, стоит обсудить этот вопрос после ее возвращения.

Тара молча кивает и крепко обнимает сестру на прощание.

Оставшись одна, Тара с отсутствующим видом бродит по притихшему дому. Забывает на диванах и столах недочитанные романы.

Отказывается, когда мадам Падва приглашает заглянуть к ней на чай или составить компанию для похода на балет.

Она разворачивает все зеркала в доме лицом к стене, а те, что ей не под силу развернуть, завешивает простынями, так что они напоминают привидения, поселившиеся в опустевших комнатах.

Она плохо спит по ночам.

Долгие месяцы визитка пылится на столе, терпеливо ожидая своего часа, и вот он настает. Тара кладет ее в карман и выходит из дома. Она садится в поезд, даже не успев подумать, правильно ли поступает.

Раньше ей никогда не доводилось бывать в отеле, примыкающем к вокзалу Сент-Панкрас, но она с первого взгляда понимает, что это может быть только временным пристанищем. Вопреки внушительным размерам здания, от него так и веет непостоянством. Поток населяющих его гостей и туристов никогда не иссякает. Они останавливаются на пару дней, чтобы вскоре продолжить путешествие.