Замечания Катрин отрезвляют Франка, но он не сердится, а смеется:

— Типичная берлинка. Романтику признаешь до известного предела и не теряешь способности критиковать.

— Я вижу то, что есть.

— Вот-вот, это я и говорю.

Он подхватывает ее, поднимает и раскачивает из стороны в сторону, а стоят они у витрины, и Катрин видит себя и Франка в стекле. Увы, вечно так стоять невозможно, хотя и приятно.

На Новом Рынке есть мороженое, а в одном из переполненных кафе они съедают горячие сардельки с салатом. И опять бродят по узким переулкам, с которыми Катрин уже освоилась, и еще раз идут к порту.

Мост на Рюген поднят, по фарватеру движутся грузовые суда, парусные яхты, буксиры.

Франк и Катрин доходят до конца причала. Здесь они совсем одни.

Вода пахнет водорослями и нефтью.

— Ты не жалеешь, что поехала? — спрашивает Франк.

— Почему же? Здесь для меня много нового. И мы вместе.

Франк целует ей глаза.

Катрин так никогда бы и не открывала глаз.

Франк смотрит вниз, на воду, плещущую о бетонные плиты.

— Ну как поступить, если не знаешь, кого считать правым? — вдруг говорит он словно бы сам себе.

— О чем ты? — озадачена Катрин.

— Э, я просто вслух подумал. Давай лучше решим, что завтра делать. На пароме переедем на остров. И пойдем вдоль берега, пока не устанем. Там мы будем совсем одни… А теперь вернемся, пожалуй, к бабушке и дедушке. Поболтаем с ними и — спать. В комнатенке под крышей ты отлично выспишься. Лестница скрипит чертовски. Так что никто к тебе не прокрадется и не помешает тебе спать.

— Чего только ты не выдумаешь.

Они весело бегут назад.

Катрин нравятся очертания города, а сам город, залитый вечерним светом, напоминает ей старинную картину.

Франк и Катрин идут, держась за руки.

— Когда ты со мной, я спокоен, — говорит Франк, — и все мне нипочем.

Катрин понимает его слова как высшую похвалу.

Вечер проходит так, как предсказал Франк.

Паром подошел к причалу. Катрин и Франк сбегают по сходням.

— Я первый раз на Рюгене, — говорит Катрин.

— Вот и повод, чтоб отпраздновать, — подхватывает Франк.

Хотя день только наступает, но паром переполнен до отказа. Прекрасная погода всех манит на лоно природы. Солнце еще низко, а восточный ветер довольно холодный. Но Катрин и Франк запаслись всем, чтобы провести день на острове, у них есть одеяло и целая корзина еды.

Однако, думает Катрин, в «великом одиночестве» они здесь, в Альтефер, не будут. На пляже народу толчется столько же, сколько на берегу озера Мюггелзе, под Берлином.

Франк словно прочел ее мысли.

— Э, да они почти все далеко не идут, остаются у парома. А тем, кому нужно уединение, места хватит.

Они идут вдоль берега по сужающейся тропинке, по обеим сторонам которой пышно разрослись дрок, шиповник и чертополох.

На другой стороне пролива виден город, очертания его из этой дали кажутся Катрин еще прекраснее. По проливу, выходящему в море, туда-сюда снуют парусные лодки.

Катрин снимает туфли, песок местами уже нагрелся.

— Смотри не занози ногу, — остерегает ее Франк.

— Да я привыкла ходить босиком. У нас в лесу хожу все лето.

— А змеи, — не унимается Франк.

— Не сойду с дорожки.

— Они охотно греются на солнышке и теплом песке.

— Наш топот наверняка за сто метров слышно.

— Н-да, ты хочешь все делать по-своему.

— Грустно было бы, если б я того не хотела! Или нет?

— А разум?

— Поступать только как разум велит — так и жить скучно, говорит моя мама.

— Ну, если твоя мама! Представляю себе.

— Она тебе не нравится?

— Наоборот, уж она-то, надо думать, иной раз бог знает что выкинуть может.

Франк идет впереди. Катрин оглядывается, с удивлением замечает, какой порядочный конец они отмахали. Городок Альтефер остался где-то далеко-далеко.

— Мы что, весь остров обойдем?

— Осталось еще немного, — обещает Франк, — я знаю эти места.

И он не обманул ее. Вот уже маленькая бухта, вымытая водой, и крошечный пляжик, и промоина, заросшая короткой сухой травой.